дружище. Пригодится.
Тот растерянно уставился на нож, потом на своего орущего от боли «брата».
— Это не я! — заблеял он, пытаясь отпихнуть вакидзаси обратно ко мне, но я уже отскочил в сторону.
— Да я вижу! — завыл раненный, прижимая к себе повреждённую руку.
Тем временем второй стрелок, который был явно более собранным, наконец, прицелился. Бочку он догадался отпихнуть в сторону. Но я уже пригнулся и, словно в боулинге, толкнул в него Шрамистого, который только-только, со стонами и бранью, поднялся на ноги.
Раздался выстрел.
— Ай, бля! Ты мне в ногу! — взвизгнул якудза со шрамом.
— Сам виноват. — Поучительно произнёс я. — Два раза отхватил, нужно было угомониться и присесть на задницу.
А потом меня вдруг очень резко отпустило. Волна искрящегося, безудержного веселья схлынула в один момент. Похоже, дракону надоело развлекаться и он решил перейти, наконец, к серьезному разговору.
Это, конечно, круто, что меня признала какая-то мифическая, потусторонняя сущность, но тот факт, что его желания и эмоции, влияют на мне поведение — мало радует.
Я сделал шаг вперед, наклонился, подобрал брошенный первым «стрелком» пистолет и выстрелил в сторону дальнего, очень дальнего угла, искренне надеясь, что пуля не срекошетит в обратную сторону.
Громкий звук эхом разнесся по комнате.
— Всё, спектакль окончен, — произнес я, оглядывая всех присутствующих.
Самое интересное, остальные вакагасира, не считая тех, что решили проявить активность, сидели на своих местах, не сдвинулись в сторону ни на сантиметр. Лица их по-прежнему оставались каменными. Выдержка, конечно, феноменальная.
— Ещё вопросы? — спросил я, давая «лейтенантам» возможность осмыслить произошедшее.
Судя по хмурым взглядам, вопросы были. Много вопросов. Но в этот момент. Каору вышла вперед.
— Синода-сама в последнее время был слишком увлечен поиском, — Начала она, будто между ее последними словами о новом «отце» и этим моментом совершенно ничего не случилось. Голос девицы был четкий, пронзительный, словно лезвие. — Слишком много времени, слишком много ресурсов он тратил на одержимость золотым драконом. Для вас это не секрет. Вы, его верные помощники и «сыновья», знали, что Синода-сама мечтал возвысить Ямагути-гуми до небывалых высот. Именно поэтому он нанял меня, о чем вам тоже известно.
Я напрягся. Судя по тому, что слова про статуэтку не вызвали удивления, якудзы знали о планах из босса. Так, выходит. Я взглянул на Каору, пытаясь прочесть ее мысли, но лицо девицы было непроницаемым.
Вакагасира же, напротив, явно поняли, о чем идет речь. По их физиономиям пробежала волна узнавания, кто-то кивнул, кто-то обменялся взглядами. Черт, так они реально знали о планах Синоды!
— Он искал его везде, — продолжала Каору. — Посвятил этому все свое время, забыв о насущных делах клана. Но дракон не нуждается в том, чтобы его искали. Дракон сам находит того, кого сочтёт достойным.
Девица замолчала, выдерживая паузу, затем повернулась ко мне. Я уже в тот момент понял, что она сейчас скажет. Вот ведь дрянь! Эта девка с самого начала планировала сослаться на дракона. Она просто поглумилась, заставив меня разыгрывать дурацкий аттракцион с якудзами.
— Дракон сам нашёл Синоду-сама. — Повысив голос выкрикнула девица. — Только сначала он выбрал того, кто стал его хранителем. Это — Такито-сама.
Слова Каору прозвучали, как гром среди ясного неба.
В зале снова воцарилась гробовая тишина, но на этот раз она была наполнена не напряжением, а чистейшим, неподдельным шоком. Некоторые из вакагасира открыли рты, другие просто уставились на меня. Их глаза были полны непонимания. У каждого во взгляде читался вопрос: «Кто⁈ Он⁈»
Пожалуй, если бы я начал громко блеять или пускать ушами мыльные пузыри, якудзы удвились бы гораздо меньше.
— Он — воплощение силы, которая всегда была целью Синоды-самы, — продолжала Каору, словно наслаждаясь произведенным эффектом. — Но Синода-сама был слишком слаб, чтобы совладать с подобной мощью. Он хотел ее подчинить, а дракон не подчиняется. Он правит.
Девица подошла ближе ко мне, ее рука едва заметно коснулась моей спины.
Едва я почувствовал пальчики красотки, меня вдруг прибило волной необъяснимой энергии, словно прикосновение Каору зарядило все тело. Это было почти физическое ощущение и оно очень отдаленно напоминало те эмоции, которые возникали благодаря дракону. Я вдруг понял, что если сейчас кто-нибудь из вакагасира решится на протест, случившееся на парковке станет маленьким детским развлечением.
Я покосился на девку, пытаясь скрыть свое пристальное внимание. Может, она все-таки… Кто-то из списка мифических существ? Кицунэ есть. Дракон в виде статуэтки есть… Или все же демон? Однако последнюю версию я снова отмел из-за дневного времени суток.
— Такито Адачи не просто убил Синоду-саму. Он забрал его жизнь, потому что так было предначертано, — Голос Каору понизился, но от этого не стал менее пафосным. — Вы видите его. Он не просто человек. Он — оябун, выбранный силой, которая выше наших пониманий.
Некоторые из вакагасира опустили взгляды, другие смотрели на меня с новой, почти суеверной опаской. Те, кто еще минуту назад хотел разорвать наглеца, теперь, казалось, переосмысливали произошедшее.
Похоже, план сумасшедшей девки удался.
Правилам не подчиняется тот, кто их придумывает
Проснулся я от того, что кто-то методично долбил мне по лобу. Нет, не в переносном смысле. Буквально.
Открыл один глаз, — на краю кровати-матраса сидела матушка и настойчиво стучала указательным пальцем по голове. По моей, естественно. По своей-то ей зачем стучать?
— Такито, вставай. Опять чуть не проспал. Никак ты после болезни не поправишься.
— О-касан… — я прикрыл лицо подушкой, — Вчера был тяжелый день…
Договорить не успел, потому как быстро закрыл рот и врубил мозг, который спросонья плохо работал. Чуть не ляпнул, что вчера немного утомился.
Сначала меня чуть не убил Синода, потом Синоду убила сумасшедшая девица, которая вызывает у меня кучу сомнений и опасений, а потом я стал оябуном одной из крупнейших группировок якудза. Так что… Дайте, блин, поспать!
Однако, к счастью, голова быстро вошла в рабочий режим и столь волнительные детали минувшего дня осталось для матушки тайной. Впрочем, думаю, скажи я это все вслух, она бы громко рассмеялась, не поверив ни единому слову. Или решила бы, что младший сын снова заболел, поэтому бредит.
— Да, вставать пора… — Вместо этого ответил я матушке. — Сейчас. Встану. Можно пять минут?
— Не выдумывай ерунду. Вставай, Такито-тян, завтрак остывает. И на работу пора. Ты же не хочешь оказаться на улице? Не каждому так везет, как тебе. Попасть в отдел статистики — хороший старт для молодого человека.
Родительница поднялась с матраса и мелкими шагами засеменила в сторону выхода. Как забавно все-таки она ходит…
Я принял сидячее положение, и пока
