Я смотрю на пустынные улицы города и снова начинаю жалеть о решении провести здесь каникулы. В этом городке время словно застыло. Совершенно безлюдные мощеные улицы. А ведь сегодня суббота. По какой-то причине то, что я чувствую сейчас в Салту-Бониту, схоже с ощущением, которое я испытываю, когда смотрю «Подземелье драконов»[3]. Я уже упоминала этот мультсериал? Он всегда был одним из моих любимых. Если бы мне представилась возможность выбрать волшебное оружие, это было бы оружие Шилы ― плащ-невидимка. По телевизору так и не показали концовку, но говорят, что все персонажи, пытавшиеся сбежать из Королевства и вернуться домой, умирают. Покойтесь с миром.
Я снова ощущаю странный холодок в животе ― мне кажется, что я никогда не смогу отсюда выбраться. Мы проезжаем через площадь с чем-то вроде сцены посередине, и я замечаю там несколько живых душ. Точнее, нескольких подростков. На них рубашки в клетку, мешковатые брюки, и они смотрят перед собой, хотя перед ними ничего нет. Они отнюдь не кажутся мне дружелюбными.
– За каникулы ты можешь завести друзей, Лола.
Эту фразу произносит мама, и Рауль не оставляет ее без внимания.
– Ну да. Конечно. Она же так хорошо умеет заводить друзей.
Я молчу. Я внимательно слежу, куда направлены взгляды этих нелюдимых подростков, похожих на роботов. Подростковые причуды, понимаете? Вы же знаете, что это такое. Перед ними появляется девушка ― она идет, словно парит, и что-то говорит. Подростки не отвечают. Это меня не удивляет, ведь они выглядят такими угрюмыми. А что действительно меня удивляет, так это то, что за очень миловидной девушкой в джинсовом комбинезоне следует целая толпа кошек. Штук пятнадцать, разных пород и размеров. Это напоминает некую процессию.
Эта необычная сцена отвлекает меня, я забываю о происшествии у бассейна с тем парнем и не успеваю заметить, как мы уже оказываемся на грунтовой дороге перед фермой дяди.
Мы входим в дом, пустой и пребывающий в состоянии полного беспорядка. Даже не похоже, что здесь кто-то живет. Но этот кто-то ― мой дядя, как вам известно. Его имя Маркус Крокодил. Или это его прозвище? С ним связана старая история, произошедшая в Пантанале, но я не смогу ее рассказать. Дядя из тех свободных людей, которые нигде не пускают корни. Он не женат, нечасто вспоминает о своих родственниках и любит путешествовать. Вы ведь понимаете, почему мамин брат вызывает у меня такую симпатию? Мне кажется, мы с ним похожи. Разница лишь в том, что, хоть я и подросток, но я более организованная. Здесь же царит самый настоящий хаос. Тарелки с едой расставлены тут и там по всей гостиной. Одежда валяется на диване. В углу лежит недоеденная вареная кукуруза. Мама, кажется, обеспокоена этим зрелищем. Я бегу на кухню и хватаю веник.
– Сейчас я все уберу, мам.
– Ты уберешь, я знаю. Проблема не в этом. Где твой дядя? У него все как всегда. Ма-а-аркус! Ма-а-аркус!
Пока мама и Рауль бродят по дому в поисках дяди, я пытаюсь навести порядок. Единственное, что в гостиной находится в рабочем состоянии, ― это новенький музыкальный центр 3 в 1, сбоку от которого лежит целая гора пластинок. В этом «три в одном» есть проигрыватель для пластинок, кассет и даже для компакт-дисков!
У Маркуса Крокодила огромная коллекция пластинок, что заставляет меня оживиться. Пока я рассматриваю диск некоего Кэта Стивенса[4] и удивляюсь, как сильно он похож на моего дядю, возвращается мама.
– Твоего дяди, разумеется, нет дома.
Она в недоумении оглядывает комнату. Я бросаю пластинки и снова принимаюсь подметать, все быстрее и быстрее. Рауль устраивается в пыльном гамаке и начинает раскачиваться.
– Подождем, пока он вернется. Почему-то мне кажется, мы проведем здесь всю ночь. Быть может, воздух Салту-Бониту пойдет твоему брату на пользу.
Я смотрю на брата ― он улыбается. Ребенок. Его улыбка даже кажется мне искренней. Так и есть. Мне становится не по себе. Рауль приободряется.
– Будем здесь ночевать? Класс. Чур, я сплю в гамаке!
Теперь в растерянности я. Я приехала сюда, на край света, не для того, чтобы проводить время в компании своей семьи. Этого я определенно не планировала. И я придумываю другой выход. Начинаю трясти старый ковер в гостиной и выбивать подушки. Клочья пыли разлетаются во все стороны.
– Это необязательно, мам. Дядя Маркус скоро вернется. А я сейчас все уберу. Можете ехать, а то будет поздно.
В комнате повисает гигантское облако пыли. Я продолжаю выбивать подушки. Мама отвечает. Вернее, она кричит.
– Не делай этого, детка!
– Чего?
– Пыль! Она убьет Рауля, у него же астма!
Брат, конечно же, начинает кашлять в тот самый момент, когда мама произносит эту фразу. Так уж он устроен. Мой план срабатывает. Дыхание Рауля становится все тяжелее и тяжелее ― это говорит о приближении приступа астмы. Мама поспешно роется в сумке.
– Баллончик. Я забыла баллончик!
Прежде чем вы решите, что я абсолютно бесчувственная и злая, вроде той девушки, которую волнуют лишь секущиеся кончики волос (честно говоря, я не знаю, что это такое), позвольте мне сказать слово в свою защиту. Не помню, упоминала я или нет, что приступы астмы у моего брата – выдумка. Я в этом уверена. Может быть, после стольких лет жизни с этими фантазиями Рауль и сам верит в них. Я не знаю. Но сразу после того, как мама обнаружила, что забыла баллончик, дыхание брата каким-то волшебным образом пришло в норму. Совпадение? Сомневаюсь. Рауль продолжает раскачиваться в гамаке, делает глубокий вдох и даже улыбается.
– Я в порядке, мам. Мне уже лучше. Если что, всегда можно найти аптеку.
Мама сидит на полу ― вид у нее встревоженный. Это выражение лица мне хорошо знакомо. Я быстро подметаю и продолжаю претворять свой план в жизнь.
– Интересно, есть ли в таком маленьком городе аптека? А если есть, продаются ли там баллончики от астмы?
Мама встает, оглядывает комнату, все еще грязную и пыльную, потом смотрит на меня.
– С тобой точно все будет в порядке, ты уверена?
Я киваю. Отвечаю как будто искренне, хотя подозреваю, что это откровенная ложь:
– Со мной всегда все в порядке.
Если бы я сказала: «Со мной всегда все в порядке, когда я одна, далеко от вас и в воде», ― это было бы ближе к истине, но я не вижу причин поступать с мамой в этот момент так жестоко. Как и в любое другое время. Моя мама ― хороший человек, она
