просто запуталась. Стала жертвой этого астматически-драматического театра с моим братом в главной роли и жертвой многих других воспоминаний, которыми она со мной никогда не делилась. Историй, о которых мне ничего не известно. Но сейчас не время для претензий, потому что она, наконец, произносит ту единственную фразу, которую я рада услышать:
– Рауль, бери рюкзак. Мы уезжаем.
Брат останавливает гамак, упершись ногами в пол. Я сдерживаю улыбку. Мама дает еще несколько указаний:
– Проверь, работает ли телефон, я позвоню тебе завтра. И скажи дяде, чтобы он сам убирался в доме, потому что у тебя каникулы, ты приехала сюда отдыхать, а не пыль разгонять!
Мама похлопывает меня по спине, берет брата за руку и уходит. Как и я, моя мама не ест сахарную вату, не умеет целоваться и обниматься. Наверное, я переняла это от нее. В данном случае, к сожалению, я оказалась примерной ученицей. Я оглядываю захламленную комнату, пластинки и думаю: вот и настал тот самый желанный момент. Этот дом ― мой!
Безумный мир
Я хожу по запыленному дому дяди, словно это ― мой собственный дом. Делаю вид, что так оно и есть. В свои пятнадцать лет я ― хозяйка фермы. С ума сойти, лучше и быть не может. Но это действительно так. Звонит телефон, и, как только мне удается найти красный аппарат под пыльной подушкой, я слышу голос дяди.
– Здоро́во, Худышка!
Так он называет меня, не обращая никакого внимания на вес и мышечную массу, которые мне принесло плавание. Но мне нравится. Дядя умеет обниматься и рассказывать смешные истории, у него милая улыбка. Он обаятелен, как Шику Буарки[5], и придумывает всем забавные прозвища. Мое ― Худышка. Мне это нравится. Но еще больше радует меня то, что он говорит дальше. Насколько я понимаю, Маркус Крокодил уехал на рыбалку куда-то в штат Мату-Гросу-ду-Сул. Он должен был вернуться на этой неделе, но его товарищи решили остаться и побыть там еще некоторое время, и ему пришлось согласиться. Дядя извиняется за то, что его нет дома, и, опасаясь реакции моей матери, просит передать ей, что связь плохая. Да, он думает, что мама еще здесь, на ферме. И что я могу поменять свои планы и вернуться с ней домой. Я не пытаюсь опровергать его догадки. Я просто рада слышать дядин голос ― голос человека, который всегда казался мне самым счастливым на свете. Он говорит еще что-то, но я не могу разобрать.
– Что, дядя? А, хорошо. Желаю тебе поймать о-о-очень большую рыбу.
Я кладу трубку. Теперь все обрело смысл. Я не любительница тайн, помните? Но перспектива провести почти тридцать дней вдали от моей семьи, в этом месте как в собственном доме ― это просто подарок судьбы. Замечательный! Потрясающий! Вы же понимаете? Я найду способ не говорить маме, что я здесь одна. Нет, я не буду врать. Я просто не скажу! Почему? Думаю, причины очевидны. Да и кто в пятнадцать лет отказался бы от такого шанса? А я вообще с самого детства умею выкручиваться. Весьма неплохо. Я как самоочищающаяся духовка. Со мной нет никаких проблем. Да, я громко смеюсь, у меня острый язык и огромное желание увидеть хотя бы одну фотографию отца, но при этом я всегда была паинькой. В школе меня ни разу не оставляли на второй год, я не курю, не пью и до сих пор ни с кем не встречалась. Честно говоря, меня это не напрягает. У меня есть бассейн. И какая еще мама может рассказать подруге, что ее дочь не делает ничего из вышеперечисленного и к тому же является чемпионкой по плаванию? Моя может ― вот только я не знаю, говорит ли она об этом кому-нибудь. В любом случае, это будет моя первая большая недосказанность в жизни. Если что-то пойдет не так, у меня есть универсальное оправдание. Подростковые причуды, понимаете? Вы же знаете, что это такое.
Я открываю с трудом поддающиеся окна дядиного дома и вижу небо Салту-Бониту. Внезапно то странное ощущение, которое я испытала, приехав в город, исчезает. Небо Салту-Бониту ― это что-то бесподобное. Ковер из звезд, рассыпанных близко друг к другу. Некоторые люди смотрят на небо и думают, что они ничтожны, слишком малы перед лицом необъятного мира. Глядя на эти звезды, наоборот, ощущаю необъятной саму себя.
Пластинка волосатого парня, похожего на дядю Маркуса, кажется мне удивительной. Потратив несколько минут на то, чтобы понять, как работает проигрыватель 3 в 1 в гостиной, я смогла поставить пластинку. Эти песни совсем не такие, как те, что я слушаю дома. Это музыка старшего поколения, но она подходит к атмосфере Салту-Бониту. Вдруг начинает звучать песня, которая вызывает у меня незнакомое чувство. Я не очень понимаю, что означает текст, но мне кажется, что это отец дает советы дочери. Что-то вроде «мир безумен, в нем трудно выжить, если просто улыбаться».
Oh, baby, baby,
it’s a wild world,
it’s hard to get by
just upon a smile [6]
Песня красивая, но немного грустная. Я снимаю пластинку с проигрывателя ― грусть плохо сочетается с моей новой жизнью, жизнью независимой девушки, которая проводит каникулы в одиночестве.
В городе тихо. Наверное, уже около восьми часов вечера. Я иду на кухню, открываю шкафы и холодильник. Конечно, мой дядя не из тех, кто делает запасы или беспокоится о качестве еды. В шкафу лежит несколько упаковок лапши быстрого приготовления, снеки, три банки сгущенки и много банок тунца. Похоже, у Маркуса Крокодила какие-то особые отношения с рыбой. Придется экономить деньги, которые мама дала мне на мороженое и прочие развлечения, и покупать на них еду. Отлично. Именно так поступают ответственные девушки.
Я оставляю чемодан в самой большой и самой грязной комнате и не открываю его. Только достаю Афонсу. Кто такой Афонсу? Мой плюшевый медведь. Пожалуйста, не осуждайте меня. Я знаю, знаю, знаю. Наверное, это уже не для моего возраста. Но я ведь как самоочищающаяся духовка. Не доставляю маме хлопот, хотя и решила умолчать об отсутствии дяди на ферме. Так что же плохого в плюшевом мишке? Он розового цвета, мой Заботливый Мишка[7], совсем как в мультике. Мне нравится представлять, что его подарил мне папа, но это не так. Афонсу – подарок бабушки Джудит, матери моей мамы и дяди Маркуса. Она умерла, когда
