как кривил носом от этого нелестного, как ему казалось, в его адрес сравнения. Теперь же он завидовал «дедуле Бэку», потому что тому не нужно было на делах защищать то, что казалось так легко сделать на словах. В тот роковой вечер Лайтон еще искренне верил в свою легкую победу. На радостях он даже назначил банкет в честь этого сразу после поединка. И вот внезапно пришедшая новость о месте и времени будущей схватки сразила Лайтона наповал. Время для него остановилось, разрезав жизненный путь на «до» и «после». Теперь он был бы и рад отказаться от поединка, но принял вызов тогда, под влиянием окружения, которое превозносило его до небес. Сейчас же распиаренному капитану нужно было готовиться к тому самому «дню-Д», который неумолимо приближался. Все перевернулось с ног на голову. Никто уже в высших эшелонах власти не верил в элегантную победу Лайтона в Туманности Розетка. Представители Терра-Новы их переиграли и теперь предстояло лишь готовиться к неотвратимому жалкому и позорному финалу.
— «Картонный капитан встречает свою настоящую судьбу».
Лайтон боялся смерти до нестерпимой дрожи. А отказ или сдача уже после принятия означали покрыть позором не только себя, но и весь Звездный Патруль. Однако, выбирая между собственной смертью и репутацией организации, к которой он принадлежал, он весьма быстро и безапелляционно склонился в единственно верную для себя сторону. Что в итоге и подтолкнуло его составить и послать весьма эмоциональное заявление в Совет.
Семейные дела
Очередное заседание «семьи» проходило в гораздо более спокойной атмосфере. Возможно, потому что Розалинда на этот раз присутствовала без своего любовника, который очень сильно раздражал Форкмана. Да и сам Адриан не намерен был превращать «сходку семьи» в балаган. Еще отсутствовал Кирилл, так как находился где-то в пути на Фобию. Заседание на этот раз открыл Фандор Гезье с «Эпсилон 4» своим весьма оптимистичным заявлением:
— Они пошли на сотрудничество и согласились продемонстрировать ускоренное терра-формирование прямо в открытом космосе!
— Кто они? — спросил Карлеон, подзабыв, чем вообще на «Эпсилон 4» занимается Фандор.
— Как кто!? Нейроморфы!? … У нас есть живые экземпляры и даже коконы со Стелла-Нера!
— Так-так… И что им для этого нужно? — поинтересовался Адриан, понимая, чем все кончится.
«Будь хоть ты трижды внеземная цивилизация, а торгуешься как и все!». Эта мысль как-то сама собой родилась в голове у Адриана. Однако делиться ею с остальными он не торопился, давай возможность высказаться Фандору.
— Им нужен строительный материал… Люди — замялся Фандор, подбирая слова. — Человек 200–250… Они для них, как топливо и ресурс для развития, иначе никак.
Закончив речь он даже слегка побагровел, что тут же отобразилось на проекции за столом, где сидела «семья». Карлеон даже слегка засмеялся.
— 250!? Всего-то!? … Как тебе их оформить, дорогой Фандор? В виде фарша или засолить?
Форкман с Розой тут же поддержали его и громко рассмеялись, уловив подтекст. А вот Адриану было не до смеха. Он дождался тишины и произнес:
— 250 бренников достать конечно можно, но для этого нужны деньги… Не уж-то результат того стоит?
Адриан неосознанно использовал сленг «бизнесменов», промышляющих живым товаром и колонистами. Однако Фандор не заметил этого, зато пере-возбудился от самой возможности их заполучить:
— Я изучил все отснятые имеющиеся материалы… Плюс, кое-чем поделились сами нейроморфы… Они называют это «озером жизни». Вообрази себе огромную поляну, покрытую травой. Летают птицы, бегают животные. В центре — озеро. Можно гулять и купаться. Есть гравитация и воздух… И все это меньше, чем за месяц!
В зале повисла тишина. Фандор продолжал:
— Если искупаешься в том озере, нырнешь и коснешься светящегося камня, то получишь бессмертие.
— Ну-уж, сказки! — загудели Форкман и Карлеон одновременно.
— У нас есть пациентка, которая прошла через это… Некто Бьондэ Нели, из спец-отдела — на этих словах 3-мерное изображение Фандора покосило глаза в сторону Розалинды.
— Знаю ее. Толковая девочка. Она из «Теней» Андромеды… Ее сестру Кирилл тайно упер в «Воид» и сделал погибшей. Она обиделась и сбежала с неким капитаном… Нашли на Парпланде — спокойно, как будто это все ни разу не новость, выдала Роза.
Фандор кивнул головой.
— Нейроморфы ее знают и называют своей… Она действительно теперь не простой человек. Ее ткани не изнашиваются, но обновляются. Хотя внешне она как бы мутирует… Жуткое зрелище… Ей нужна кровь… Им всем нужна кровь людей, чтоб жить вечно…
Снова послышалось возмущение в зале:
— Что за вампиризм! Зачем нам выращивать у себя под боком такую заразу!?
На этот раз Адриан поднял руку, чтоб все умолкли. Он посмотрел на Фандора и попросил продолжить.
— У нее был симбионт… Мы это точно проверили и перепроверили… Теперь его там нет! Совсем нет! А она жива!
Повисла прямо таки мертвая тишина. Наверное каждый в Патруле знал, что эмбриональная программа симбиоза — билет в один конец. Смерть червя-симбионта вела к немедленной гибели носителя, как и наоборот. То, что озвучил ученый было каким-то невероятным откровением для любого человека-симбионта, коими были все в «семье». Не то, чтоб они прям испытывали какое-то бремя в связи с тем, что у них внутри жил червь-симбионт, дитя Завета, принятого предками 90 лет тома назад, чтоб остановить Войну Цивилизаций. Однако общий информационный фон людей Сектора Ориона был как раз на стремление к свободе Человечества от, якобы, порабощения Пришельцами-Червями. Адриан это знал. Он тоже в сердцах тяготился тем, что он — симбионт. Выражалось это весьма странными внутренними стенаниями и угрызениями от некоторых совершенных дел. И хоть со временем угрызения те притуплялись и уже особо не докучали, неприятные ощущение от некой ущербности и ограниченности не оставляли до конца никогда. Двое его младших детей-близнецов родились другими. Они были свободны от симбиоза, а значит и от всех этих угрызений. Он их очень любил, но они его презирали именно за «червивость». Это была его боль, личная тоска и печаль, незаживающая рана. Возможно не только для него одного. В высших эшелонах власти Звездного Патруля Сектора Ориона уже давно приняли программу принимать симбионтов наравне с обычными претендентами в Высшую Академию Аламаха. На Эдэмии пошли еще дальше. В Академию пилотов-капитанов принимали больше именно обычных людей, хоть и за креды. Все спец-программы для симбионтов там давно уже свернули, несмотря на негативную реакцию на это из самого Арктура. Сейчас же, когда Адриан услышал, столь приятные его слуху слова, что симбиоз «излечим», он, казалось, готов был на все, хоть тысячу душ скормить тварям лишь бы заполучить заветное «озеро жизни» и лично искупаться в нем.
