ответила малышка, с любопытством рассматривая гостя.
Альберт Борисович вытер нервную испарину со лба и повесил карабин на место. Приютчик тем временем продолжил свою болтовню, чувствовалось, как он соскучился по живому человеческому общению:
– Здорово у вас тут. Ветрогенератор, электричество. А телека нет?
– Неа, только книжки, – вздохнула Таня, присаживаясь за большой кедровый стол.
– А у меня в приюте плазма висит. И десять терабайт фильмов на жестких дисках. Правда, я все уже на три раза пересмотрел. Одному-то делать нечего. Это раньше в моём приюте туристы и зимой и летом жили. Со всего Кузбасса приезжали, с Хакасии, Новосибирска, даже москвичи заглядывали.
– У тебя тоже «ветряк» есть? – удивился Хаимович.
– Нет, обычный генератор, на горючке.
Профессор неторопливо размешивал сахар в кружке с чаем:
– И ты жжешь топливо, чтобы кино посмотреть?
– А что с ним еще делать? Так хоть какое-то развлечение. А то и с ума сойти можно.
– Сто лет фильмы не смотрела, – завистливо протянула девочка.
– Приходите в гости, в любое время! – радостно пригласил шорец.
Таня робко взглянула на Альберта Борисовича, но тот уставился в окно. Снег продолжал валить, порывистый ветер то затихал, то взвывал с новой силой.
– Далековато нам идти. На лошади не проедешь, снегоход сломан. А ночевать в сугробе не хочется…
– Со снегоходом не смогу помочь. Я в технике плохой специалист, – признался Жека, – на Лужбе база стояла, это через реку от железнодорожной станции. Вот там много снегоходов было, туристов катали до приютов.
Хаимович насторожился:
– И как там на этой базе? Люди есть?
– Пусто. Половина сгорела, остальное заброшено. Пост МЧС тоже погорел. Ближайшие домики и приюты все обезлюдили. Раньше там толпы ходили, а сейчас – ни души.
Альберт Борисович сочувствующе покачал головой, хотя новость эта его очень порадовала:
– А кроме нас людей еще видели? Может, кто еще в горах появился?
– Нет. Тишина. Тут только мы.
Ученый посмотрел на Таню, затем на гостя и, наконец, принял трудное решение. Через пару минут он положил на стол одно из ружей Вени и поставил несколько коробок с патронами. Глаза Жеки засветились от счастья.
– Я торговаться не очень люблю. Что за это предложишь? – Хаимович встал у окна, для предосторожности сжимая в руках карабин. Когда мужики допили чай, то ударили по рукам. Сделка состоялась.
Глава 4. Политика
Иван проснулся, поцеловал Машу в щеку, но она продолжала безмятежно сопеть. Космонавт повалялся пару минут на кровати, разглядывая потолок, затем натянул трико с майкой и пошел на кухню. Воробьев проснулся первым, остальные в доме еще спали. Парню захотелось кофе, и он достал из шкафчика латунную турку.
У друзей остался небольшой запас молотого кофе еще со времен путешествия по Волге на «Белухе». Иван включил газовую плитку и налил воды. Какой же это был кайф, снова почувствовать все удовольствия цивилизации: электричество, газ, водопровод, горячий душ и канализация.
Послышались босые шаги по лестнице. Катя тряхнула копной рыжих волос и убрала их в хвост:
– Привет, а я думаю, кто тут уже гремит на кухне? Решил всем завтрак приготовить?
– Утро доброе. Предлагаю разогреть вчерашний ужин, смысл готовить, если сегодня разъезжаемся. Там как раз должно всем хватить. А пока хочу кофеек сварить. Ты будешь?
– Конечно, сейчас только зубы почищу.
Лисицина пошла в ванную, а Воробьев невольно проводил её взглядом. Стройные ножки, короткие обтягивающие шортики, упругая грудь, очертания которой легко угадывались под тонкой белой маечкой. Иван в очередной раз слегка позавидовал другу. Космонавт уже не впервые ловил себя на этой мысли, глядя на Катю, от чего ему становилось немного неловко перед Машей. Она тоже была красоткой, но от рыжей студентки исходила какая-то особенная энергетика. У Воробьева в такие моменты под кожей словно проскакивало электричество. Он постарался подавить возбуждение и занялся кофе. Иван вспомнил, как Маша однажды рассказала, что нравилась Андрею, и он к ней подкатывал во время работы в лаборатории. Эта ситуация позабавила космонавта.
Дом постепенно просыпался. Вслед за Катей спустился Андрюха, за ним – Макс, последними на кухню притопали Лена и Маша. Все немного нервничали, сегодня впервые за долгое время их группе предстояло разделиться.
– Кать, ты вещи собрала? – пробурчал Кузнецов, сонно размешивая сахар в черном кофе.
– Сейчас соберу, у нас вещей-то кот наплакал.
Маша поставила разогревать сковородку со вчерашней лапшой по-флотски, в которую вместо фарша щедро добавили говяжьей тушенки:
– Если наткнетесь в Геленджике на магазин одежды, выгребайте все подряд. Здесь уже разберемся с размерами.
– Угу, ты думаешь, там местные еще не выгребли? – муж скептически скривил рот, – по нашему опыту, в каждом городе какая-то кучка людей да выжила. Соответственно, они все ресурсы к рукам и прибирают.
– Думаю, шмоток в городе пылится гораздо больше, чем может понадобиться кучке выживших в ближайшие годы, – возразила Катя, – а мы уже как бомжи ходим в драных обносках.
– Мы и есть бомжи, – согласился Макс, распаковывая пачку печенья, – определенного место жительства у нас нет, а этот домик так… временная берлога.
Лена задумалась над словами брата:
– А мне здесь нравится. Я про поселок говорю. Маленький, уютный, от больших городов далеко. Свет, газ, вода есть. Я бы тут подольше осталась.
– Готова променять ферму на море? – усмехнулся Сова.
Кузнецов удивленно посмотрел на девочку:
– Ну, вот они сидят в глуши, а зомби к ним все равно припёрлись. Причем такой ватагой, что мама дорогая. Канны мигрируют, надо это учитывать. Когда в городах заканчивается хавчик, они двигаются дальше. И жрут, жрут, жрут всех кого встретят. Я все-таки предлагаю действовать по нашему плану, когда здесь дела завершим.
Слова Андрея вызвали одобрение у Макса и Кати. Лена свое мнение уже высказала, а Воробьевы молчали. Космонавт задумчиво разглядывал кофейную гущу на дне кружки, словно пытался узнать будущее:
– Ключевая фраза «завершим дела», а это хрен пойми насколько может растянуться. При удачном раскладе наш вояж в Гелендж два-три дня займет, а сколько вы в своей лаборатории проторчите – неизвестно.
– Ну, я тоже не собираюсь подписываться там на вечную кабалу…
– Андрей, так нельзя. У нас появился шанс создать вакцину, – строго одернула коллегу Маша.
Кузнецов в ответ хмуро проворчал:
– Это у них шанс появился, у нас-то есть иммунитет. Тут вопрос кто кому нужнее.
Такой ответ еще больше возмутил девушку:
– Да что с тобой?! Речь идет о выживании человечества как вида! И эта вакцина, возможно, – единственный шанс. А ты тут сравниваешь кто кому нужнее.
– Ладно-ладно, остынь. Я не так выразился, ты права. Все, проехали… извини, – поспешно ретировался Андрей, чтобы не выслушивать моральные проповеди.
– Короче, доедаем, собираемся и по коням. Через час договаривались уже у президента быть, не хорошо опаздывать на встречу с первым лицом, – легкая улыбка скользнула по губам Ивана.
– Ага, первое побитое небритое лицо. А как его коттедж тут официально называется? Кремль? – подхватил шутку Макс.
Несмотря на мандраж перед важным делом, по ходу разговора настроение стало улучшаться. Все-таки они почти добрались до моря. Цель, которая из Новосибирска казалась призрачной и трудной, была почти достигнута. Но теперь появились новые задачи и заботы. Впрочем, только у мертвецов нет заморочек.
– А че вы Корнилова троллите? По мне, так нормальный мужик, без закидонов, даже скромный. Не стучит тут туфлей о стол, не требует, чтобы все ему подчинялись. И пацан у него адекватный, не мажор вроде, – заступился за президента Кузнецов.
– Ну, кстати да, я тоже удивилась, – согласилась с парнем Катя, – вообще его не узнала. Думала, фермер какой-то бородатый. А тут на тебе – президент!
Макс залпом допил свою кружку, с аппетитом дожевывая лапшу:
– Выходит, тут – новая столица? Раз президент теперь здесь живет.
– Думаю, сейчас в каждой общине свой президент. Или, скорее, диктатор. Единственный плюс Корнилова – это доступ в подземное убежище, про которое мало кто знает. Посмотрим на их
