про незаконченную тему разговора.
Бродяга с наслаждением выпил полстакана кваса, поморщившись от легкой кислинки:
– Недели две назад это случилось. Встретил в лесу семейную пару, мужику лет под пятьдесят, а супруге его около сорока. Жили они в каком-то шалаше дырявом, который на скорую руку построили. Сказали, что сами из Лазаревского. У Ромы, мужика этого, рана на ноге загноилась, ходить не мог, помирать уже собрался. Я вспомнил про закон Гиппократа и решил с ними остаться, начал его лечить.
– А вы врач? – обрадовалась Оксана.
– Лучше, я – стоматолог! У меня дома всегда большая аптечка лежала – медицинский набор выживальщика, так сказать. Когда понял, что помощи не будет и пора валить из города, собрал рюкзак и – в путь.
– Ты один? Без семьи? – покручивая ус, поинтересовался казак.
Валентин задумался на секунду, его глаза наполнились тоской, и гость опрокинул в себя полную рюмку.
– Была семья – жена и две дочки. Старшая заразилась, когда мы еще не поняли, с чем столкнулись. Я на работу ушел, а когда вернулся, то жена встретила меня с окровавленными руками. Анечка взбесилась и напала на сестру. Ира бросилась их разнимать, а дочка ее саму чуть не загрызла. Я думаю, вы поняли, чем все это закончилось? Меня почему-то это зараза не коснулась, не знаю, за что так повезло. Или может, наоборот, это наказание, а не везение, жить нам в таком мире? А? Вы как думаете?
– Жизнь прожить – не поле перейти. Если Бог решил, что нам рано умирать, то торопить это дело не стоит, – тягуче прогудел Федор.
– Я и раньше-то в Бога не верил, а теперь и подавно, – меланхолично ответил стоматолог, – ну это дело каждого.
– Я тоже так думала, но… – Марина не закончила мысль и замолчала.
Повисла пауза, гость, чтобы сменить тему, продолжил рассказ:
– Так вот, про тех товарищей в шалаше. Короче, лечил я раненого дней десять, куча антибиотиков на него ушла. В итоге рана затянулась, он смог ходить и даже бегать. Мы вместе двинулись в путь, через пару дней нашли домик охотничий в лесу и решили в нем немножко отсидеться.
Валя рассказывал интересно, выразительно, все молча, не перебивая, ловили каждое его слово.
– Ночью по графику дежурить должна была Инга, это жену нашего раненого так звали. Я лежал, думал о прошлом, о семье, о прежних мечтах и планах, а сон никак не шел. Инга у окна сидела, тихо-тихо. Вдруг поднимается и на цыпочках к моему спальному мешку крадется. Я зажмурился, типа сплю, и даже засопел погромче, – гость обвел всех сидящих за столом интригующим взглядом.
– Секунд тридцать она стояла надо мной, я закрытыми глазами чувствовал, как она пялится на меня и молчит. В голову мысли начали лезть разные, типа вдруг она со мной хочет мужу изменить, пока тот спит? Может, я ей так понравился? Выглядела она, кстати, весьма неплохо. Следила за собой в лучшие времена.
У Федора вырвался легкий смешок. Он нетерпеливо поерзал на стуле в ожидании, чем закончится история.
– Ну и как? Изменила? – поинтересовался Лев Николаевич, его вопрос мгновенно вызвал волну смеха на кухне.
– Нет, – серьезным тоном ответил стоматолог, – слышу, пол скрипнул, Инга на пару шагов от моего спальника отошла. Я один глаз чуть-чуть приоткрыл. Ночь стояла лунная, безоблачная, комната освещалась, так что силуэты хорошо различить можно было. Слышу – Инга с мужем шепчется! А он секунду назад храпел как пьяный трактор. Притворялся, значит! Так-так, думаю, вечер, вернее ночь, перестаёт быть томной. Через минуту вижу, как на меня две тени надвигаются – Рома с топором подкрадывается, а у этой паскуды нож в руках блеснул. Тут я подскочил и кааааак во весь голос гаркну: стоять, застрелю гадов!
Робокоп хрустнул пальцами в предвкушении развязки:
– Фот шфолочи!
– Ну, крикнул я им чуть по-другому, но здесь ребенок, я выражаться не буду… суть, думаю, все поняли, – Валя подмигнул Ксюше и продолжил, – короче, они остолбенели словно парализованные. Как потом выяснилось, Рома аж на месте… не к столу сказано, обоссался от страха. Он меня убивать не хотел, это Инга, гадина, его уболтала…
– А зачем? – перебила рассказчика Оксана, подкладывая в чашку соленых грибов.
Гость поднялся, подошел к своему рюкзаку и извлек из него старенький потёртый пистолет Макарова:
– Вот был их объект вожделения. Ну, и остальной мой скарб тоже. Хотели тюкнуть меня топориком, Раскольники хреновы, а барахло это себе забрать. Вот такая благодарность. Только сразу не решились, Инга мужа несколько дней «обрабатывала» на это дело.
– Хм, и чем закончилось? Убили их? – президент задумчиво постукивал пальцами по столу, упершись кулаком в щеку.
– Нет, прогнал. Не хотел руки пачкать. Но сказал, что если замечу, днем или ночью, в любом месте, то открою огонь без предупреждения. Самое смешное, что у меня в обойме всего два патрона осталось, но на этих тварей как раз хватило бы.
Борис кашлянул в кулак и поправил повязку на глазу. Он единственный, кто не пил за столом. Действие обезболивающего заканчивалось, и Робокоп полез в карман за таблетками:
– Шря. Я бы убил.
– И я тоже, – неожиданно вклинилась во взрослый разговор Ксюша.
– Так вы их больше не видели? – спросила Марина, прикусив губу.
– Нет, к счастью. Надеюсь, они никому вреда не причинили. Я в ту ночь глаз не сомкнул, боялся, как бы меня сонного не подстерегли. Дверь в домике больно хлипкая была. Я там еще три дня прожил и дальше пошел.
– А пистолет чей? – поинтересовался Федор, когда стоматолог убрал оружие обратно в карман рюкзака.
– О, это уже другая история, – оживленно ответил Валентин, возвращаясь к столу.
Пограничник тем временем вышел на крыльцо и поднес рацию ко рту:
– Прием. Сорока, как ситуация?
– Але! Все нормально, больше никого нет. Что там за человек? Что рассказывает? – из рации так и сквозило любопытством.
Борис не дождался слова «прием», соседка опять забыла это правило.
– Общаемся, ничего интересного пока. Прием.
– Он у нас останется? Людей еще встречал? Чего, говорит, вокруг делается? – тетка тараторила, засыпая Робокопа вопросами.
– Короче, смотри в оба. Чуть что подозрительное увидишь, тут же мне сообщай. По любому поводу. Прием.
Борис окончил сеанс связи, хотя Сорока хотела еще поболтать. Пограничник чувствовал смутное недоверие к этому стоматологу и решил пройтись до противоположного конца поселка. Он с трудом преодолел баррикаду из машин и спустился к реке. Всё было спокойно. Робокоп постоял пару минут и направился назад к дому Федора.
Валентин тем временем продолжал травить байки и истории из жизни. Когда Борис вернулся к столу, стоматолог как раз рассказывал про то, как обзавелся оружием:
– Я тогда еще дома прятался, не мог решиться уйти. Мы в шестиэтажке жили, на втором этаже. Я на лоджии наблюдательный пост обустроил. В те дни еще стрельба в городе слышалась, а потом всё реже, реже, реже. Чем меньше стреляли, тем больше людоедов на улице появлялось. И вот, наконец, подошла она, как я ее назвал – точка невозврата. Сопротивление прекратилось, зомби захватили город. У меня оставались запасы еды, водопровод тоже, к счастью, работал, но я решил, что пора валить. План толком не придумал, главное – подальше от города убраться. Только страшно без оружия и одному идти.
– Логично, – заметил Федор, переглянувшись с президентом.
– Но тут вижу – во дворе мент появился. Ну, зараженный, само собой, здоровых к тому моменту уже не осталось. А если и остались, они средь бела дня не разгуливали. Пригляделся, а у мента пистолет в кобуре. Ну, думаю, это шанс. Я полицая-людоеда осторожно подманил к окошку и сверху на него тумбочку сбросил. Ему хватило, шею видать сломал, тумбочка то тяжелая была. Пистолет у жмурика забрал и в ту же ночь – в дорогу. Вот с тех пор и хожу-брожу.
Пока гость рассказывал историю, казак обдумывал насчет него свои мысли: «Человек он полезный, стоматолог как-никак, если не брешет. Надо его
