class="p1">2 658 евреев и 30 цыган. Потери немцев составили 7 убитых и 18 раненых».
Общее число особо обработанных по остальным командам и отрядам:
особая команда 7 А — 6 788,
особая команда 7 Б — 3 816,
особая команда 7 Ц — 4 660,
оперативная команда 8 — 74 740,
оперативная команда 9 — 41 340,
отдельно действующий отряд «Смоленск» — 2 954,
итого 134 298 человек.
Захвачены значительные трофеи: скот и продовольствие.
Оружия и боеприпасов захвачено незначительное количество.
Да, скот, продовольствие… А где оружие, боеприпасы?
Вы должны были уничтожить партизан, а не просто так расходовать человеческий материал! Одно радует: политическое воздействие акции «Гамбург» на население в результате расстрела большого количества женщин и детей ужасающие.
А вот по южному направлению, не все так замечательно!
Врасплох удалось захватить только ДВА отряда бандитского соединения из 17-ти! Это просто позор! При взаимодействии авиации, артиллерии и бронетехники — такие результаты! Ещё 15 бандитских отрядов продолжают действовать у нас в тылу!
На 10250 уничтоженных 12 пушек, 9 минометов, 28 автоматов и 492 винтовки! Я ещё могу поверить, что это вооружение для 1000! Хотя, скорее, для 520! Я тоже умею считать! Наши потери 181 убитый и 387 раненый! Наши потери 568 человек!
За что такие потери? За почти 10 тысяч убитых местных крестьян? Ведь об этом говорит колоссальная разница в трофеях и потерях. Особенно в карательной операции «отличилась» зондеркоманда Зонмана: ряд сел, с прилегающими деревнями, сожжены вместе с жителями. Зонман, 10000 человек я мог бы приказать уничтожить и в Минске, и с меньшими для нас потерями!
В партизанском отряде.
Самым трудным оказалось найти своих, ведь после карательной экспедиции отряды поменяли места базирования. На седьмой день Серёжке удалось выйти на партизанский маяк, откуда его переправили в один из лесных госпиталей Пинского соединения. Раны на голове и ноге загноились, но все обошлось, Серёжка быстро поправлялся.
Мир тесен: командиром отряда оказался старый Серёжкин знакомый — старший лейтенант НКВД Василий Кутин. А ещё здесь оказался Сашка и его родители. Сашок щеголял с новенькой медалью «За отвагу» на груди и немного задирал нос.
— Сидим, значит, в дозоре, а тут немцы. Много немцев! Ну, я как дам длинную из автомата. Они залегли и давай по нам лупашить! Я туда гранату и мотать! Тимофеич тоже… Потом смотрю — один остался. Потом не помню, как около лагеря, в окопчике оказался. Тут и началось… Сам понимаешь! Вдруг справа наш пулемёт накрыло, я туда, за «дегтярь» и давай чесать …
— Ну и горазд ты, Сашка, языком чесать!
— Серый, не веришь?
— Да верю, верю… погнали к Никитке заглянем.
Партизанский врач Петрович сначала не хотел пускать ребят к раненым, но потом решил, что Никите от этого хуже не станет, а наоборот он будет быстрее поправляться. Хоть раны и были тяжелые, но опасность уже миновала.
— Привет, Никита!
— Здорово, народ! Как дела? — хоть и через силу, с трудом, но радостно ответил Никита.
— Ол райт, Христофор Бонифатиевич! Ол райт!
— Чего-чего? Ну-ка, повтори, Серёжка?
— Ты чего, Никит? Это я так, дуркую…
— Ну, и чего вы друг на друга уставились, как на икону? — нарушил неловкую тишину Сашка. — На, тебе клюквы передали.
— Кто передал? Такой седой старик, который всё время молчит? Он что, немой? А, Саш?
— Ничего он не немой и не старик он. Это Алексеев. У него сын погиб, наш ровесник, чуть постарше был — Николай. Помнишь, Серенький, я про бой рассказывал? Так вот, их группа наш отход прикрывала. Ну, сами понимаете, почти все погибли. Отход они прикрыли, стали сами уходить болотом, а у его сына, Николая, две пули в груди… Заховались они посреди болота, на островке, немцы кругом, а у Николая горячка началась, стал он метаться, кричать. Фашисты, конечно же, в болото не попрутся, но у них ведь минометы…Что делать? Эти гады услышат — всем кранты! Ну, отец тогда своему сыну ушанку на рот… Ну, зажал. Николай и затих. С тех пор отец и ходит седой и молчит, слова вымолвить не может.
Гормоны.
Через три недели на базу Кутинцев прибыли командиры нескольких партизанских отрядов для координации совместных действий. К этому времени Сашка, Никита и Сергей уже ходили троицей и приставали к Кутину с требованием дать им задание. Командир быстро нашел им задание: помогать по кухне (приказав, чтоб Никита не напрягался). Там и нашел их командир отряда «Борец».
— Сергей, Никита! Что это вы своего командира не замечаете!? Ну, что, «начальник разведки», молчишь? — командир отряда присел на табурет. — Как же вы с дедом-то не убереглись?
— Так мы же …
— Знаю, все знаем, что холуй фашистский выдал… Ладно, не грусти, слава Богу, ты живой остался. А за деда мы этим гадам здорово отомстили…. Да — Герои… Но тебя, Серёнька, леший тебя раздери, сперва ремнем выпорю по заду, как сидорову козу!
Серега с серьезным видом расстегнул ремень и стал снимать штаны…
— Серёнька? Ты чего это? Зачем?
Серега подтянул штаны и застегнул ремень:
— Товарищ командир, вот так всегда! Вы только обещаете! — то ли шутя, то ли серьёзно ответил ему Серёжка.
— Ах ты, засранец, шуткует он с Николаичем! Ну, подожди до бани! Я Соколову передам, чтоб для тебя он приготовил веничек, да чтоб листиков на нем было поменьше!
Все, кто видел и слышал этот «цирк», от души посмеялись.
— Шутки шутками, но если бы не ты, то неизвестно, были бы мы сейчас живы. Мальчишки, дорогие мои, если бы не вы… — командир прижал их к себе, взлохматил им волосы на головах. — Молодцы, что выжили, а за погибших мы им ещё покажем! Эх, если было можно обойтись без вас — я бы с радостью… Не воевать бы вам, а за девчонками бегать, но вы ведь там можете пройти, где ни один взрослый не пройдёт… А девчонки-то, говорят, на вас уже и глаз положили, а, женихи?
Сашка после этой фразы засмущался и покраснел.
— Ладно, не буду вам мешать, мне еще с командирами отрядов надо переговорить, но… не прощаемся! Я вам еще кое-что привез!
Когда командир отряда «Борец» скрылся из виду, друзья начали подкалывать Сашку:
— Никитос, ты знаешь, а ведь сегодня борщ будет! — очень серьезно начал Серый.
— Да, с клюквенным морсом! — поддержал его Никитка, сделав умное лицо, дергая головой как Муссолини.
— Не … ребят, вы чего-то попутали… Суп перловый и чуток картошки вареной…
Серега с Никитой переглянулись и начали дико ржать.
— Вы чего? —
