ко мне!
— Он здесь! Унтершарфюрер открыл дверь, кивком головы позвал солдата.
В кабинет к Лернеру зашел перепуганный вусмерть, весь в грязи, солдат. Поприветствовал офицеров.
— Ты видел партизан, которые всех из твоего взвода убили?
Солдат часто — часто закивал.
— Почему их не видят другие?
— Герр офицер, они были одеты как наши солдаты и говорили по-немецки.
— Почему тебя не убили?
— Я спрятался в канаве…
На следующий день до всех подразделений вермахта, СС и полиции было доведено, что партизаны переодеты в немецкую форму. Инструкция почти сразу дала серьезные результаты.
Кутин вызвал к себе Никиту.
— Никита, вот скажи мне, как ты до такого докатился?
— Что я опять сделал? Связывать себя не дам!
— Да не нужно ничего. Разведчики докладывают, что немцы стреляют друг в друга. На одной проселочной дороге, две роты фрицев 4 часа вели бой друг с другом, пока к ним с разных сторон не подошло подкрепление в виде бронетранспортеров. Потом они, видать, разобрались. Сообщают о стычках и поменьше.
— Значит все, нас рассекретили. Кто-то улизнул. Эх, хорошая была идейка!
— Хорошая… Вот за эту идейку и полетишь в Москву.
— Зачем?
— А я откуда знаю? Медаль и здесь можно получить. Лично тебя — вызывают! Завтра самолет — готовься.
Вечером, у костра, мальчишки слушали рассказ вернувшихся с задания подрывников.
— Здорово мы вчера под откос эшелон пустили! — радовался Соколов. — Видел бы вы, как кувыркались вагоны… На повороте, под горочку — блеск…
— А с чем был эшелон — то?
— С боеприпасами — взрывов было много.
— Соколов, неправильно ты поезда под откос пускаешь! — сказал Никита.
А Серега, казалось, застыл не месте на несколько секунд, что — то обдумывая, уж больно знакомая интонация была у фразы.
— Это почему это? — возмутился Соколов.
После этого ответа, Серега заржал
— Да потому это! С техникой поезда надо так крушить, чтоб не только техника ломалась! Вот скажи, Илья, поезда по взорванному вами пути уже идут?
— Идут… Не пойму я тебя, Никит…
— Чего ты не поймёшь! — горячился Никита. — Один эшелон взорвал, фрицы пригнали народ — путь отремонтировали и опять гонят эшелоны! Такие поезда надо рвать между насыпей, чтоб вагон на вагон залезал, чтоб затор, чтоб дорогу парализовало! Во!
— Никита, да ты — голова! — понял его замысел Соколов. — Сегодня же всем всё объясню: что и как!
Утром ребята провожали друга в Москву.
— Давай, «голова», в Москве не умничай, а то быстро «загремишь, под фанфары!» — хлопнул по плечу Никиту Серега.
— Никита, ты там, в столице, нас не забывай! — пожал руку Сашка.
— Прощайте, не поминайте лихом. Может еще вернусь и встретимся! — Никита обнял друзей. Что его ждет в Москве? Зачем вызывают?
«Кукушонок»
Никита прилетел в Москву 21 апреля 1943 года. Его поместили в отдельном особнячке, под охраной. Отдохнул, привел себя в порядок. Зачем вызвали, к кому, куда — никто не отвечал. Никита плюнул на все переживания и тупо наслаждался жизнью. 28 апреля его повезли на легковой машине… вот только куда? Куда-то в центр Москвы. Заехали в просторную подворотню, Машина остановилась, ему предложили выйти и пройти за офицером. Его привели в комнату, скорее — кабинет, большой стол буквой Т, много стульев, кожаный диван, на котором уже сидело четверо ребят, чуть покрупнее Никиты. За столом сидел генерал — лейтенант, который поприветствовал Никиту и предложил присесть на место рядом справа, через стол. Сидя на этом месте, Никите было отлично видно лица ребят, а им — его.
— Вот, Никита, читаю твое представление к награде… герой. Столько подвигов, был расстрелян, но выжил, два ранения в грудь. Все подтверждают наши врачи, которые осматривали тебя по прибытию. Герой… Расскажи пожалуйста немного о себе?
— А что рассказывать, обычный мальчишка, родился, учился, поехал на каникулы к деду, ну и … попал. Стал помогать, деду партизанить. По заданию подпольного обкома дед стал старостой в деревне, я — понятно, его внук, мог спокойно передвигаться…
— Это понятно… Вот ты же из Москвы, а в какой школе учился, где жил, наверное, очень хочешь встретиться с мамой…
«А вот это попадос… Никитос…» — я же ничего про это не знаю.
— Что же ты перестал рассказывать? Или послушаем другого юношу? Да, чуть не забыл, а как зовут директора Школы ФЗС № 4? Той, что в Хамовниках? Как, ты не знаешь имя директора своей школы? Забыл? Ну, война… бывает, а как имя — отчество твоей мамы? Никита Петрович, подскажите, пожалуйста. — генерал посмотрел на диван.
С дивана поднялся парнишка года на два постарше Никиты.
— Мою маму зовут Нина Ивановна Каплич.
— Спасибо, Никита Петрович. Берите своих одноклассников и можете идти — вас отвезут к кинотеатру, где вы что…?
— Где мы смотрели кино. — сказал один из мальчишек.
— Пра — виль — но! — по слогам произнес генерал. Благодарю за помощь, всего хорошего!
Компания поднялась с дивана.
— Никита, постой, — обратился к настоящему Никите Капличу Никита, который сидел на стуле. — Передай своим, что баба Катя умерла в начале 42, а дед Иван погиб в декабре… если кто-то что-то будет про него говорить плохое — бей в морду — он был партизаном, делал все по приказу подпольного обкома. Не смогли мы уберечься…
Когда ребята вышли из комнаты, в комнату зашел худощавый, горбоносенький человек, с копной черных вьющихся волос и пронзительным взглядом, сел напротив Никиты и стал пристально его изучать. Генерал заговорил жестче:
— Значит так Никита, или как там Вас могут звать, юноша. Представьте удивление настоящего Никиты Каплича, когда его наградили третьим орденом! Молодец, здорово воюешь и фрицев бьешь. Только вот кто ты на самом деле? Советую рассказать все честно, маленькая ложь вызовет большие подозрения.
— А вы в мой бред поверите? Его же не получится проверить?
— Рассказывай, а мы на тебя посмотрим и решим — верить или нет.
И Никита рассказал… Генерал — лейтенант улыбался, но как только странный дядька кивал, улыбка слетала с лица военного. Некоторые вопросы были заданы по-немецки, Никита постарался на них ответить.
— Между прочим, Иван Иванович, юноша неплохо владеет немецким! Из него будет толк!
— Я это подметил, товарищ Волков.
Через 4 часа вопросов и ответов, худощавый задал очередной вопрос:
— Как понять, «дети — диверсанты, осень, 1943 год…»? Да, не задавай глупые вопросы, иногда читаю мысли. Да — гипнотизер! — ответил он на возникший у Никиты в голове вопрос.
— Дети — диверсанты, это…
Обер-лейтенант Шинык, толстый, лысый, с бегающими глазками, шел на доклад к прибывшему из Берлина высокому чину Абвера
