гребешки. Один мне особенно понравился, я взяла его себе на память. Тётя сказала, чтобы я взяла еще что-нибудь, но я поняла, что вряд ли буду это носить, и оставила только гребешок.
На нескольких фотографиях я увидела красивый двухэтажный дом. Видимо это и есть то поместье в Этандеме. Еще одно фото, похожее на те, что висят в гостиной. Много людей стоят возле большой лестницы. Из всех я знаю только бабушку, и то ей здесь лет одиннадцать, а кто остальные, даже не имею понятия. Вот бабуля с дедом женятся. На другом фото у деда уже дочка на руках, а затем и мой папа появляется, совсем маленький. В альбоме лежит конверт, в котором находится три совсем старые фотографии. Как хорошо, что раньше подписывали фотографии. Хм, на двух надпись совсем стерлась, а на третей написано «Дорогим А. и Л. от семьи Г....», продолжение было стерто.
Мы долго разговаривали с тетей, до тех пор, пока я не заснула. Через какое-то время я проснулась уже в своей кровати. Поздняя ночь, все в доме спят. Боль внутри меня ещё терзает душу, я пытаюсь найти выход из той печали, которая меня гнетёт. Встаю с кровати и иду вниз выпить воды. Дом окутан мраком, но сквозь окна пробивается свет уличного фонаря и освещает стены гостиной, на которых висят фотографии. Я чувствую, что Она еще присутствует здесь, и даже если это самообман, здесь ещё живёт её история.
Я снова подошла к фотографиям и задумалась, всматриваясь в каждую. Мое внимание привлек интересный снимок, на котором молодые бабушка с дедом и еще с каким-то мужчиной стоят веселые, подняв головы наверх, а мужчина держит в руках какую-то коробочку. Это какой-то необычный снимок, он будто живой. Хочется верить, что это счастливое и веселое мгновение надолго сохранилось в памяти бабули.
Видимо, бабушка очень любила эту фотографию – здесь разбилось стекло, но она все равно висит на почетном месте. Я потянула руку, чтобы дотронуться до фотографии и вдруг услышала визг колес и резкий грохот. Кого-то сбила машина.
Я выбежала на улицу. На дороге лежал человек. Это была девушка, она лежала бездыханно, но пульс её ещё ощущался. Виновник уехал и даже не помог девушке. Я нашла у нее в кармане телефон и начала набирать телефон скорой помощи. Никто не отвечал, я набирала снова и снова. Не может быть такого, что скорая помощь не принимает порядка дюжины вызовов подряд. Несмотря на то, что шум был громкий, никто в округе не проснулся. Я всматривалась в дома, но ни в одном не зажёгся свет, только фонарь освещал улицу. Мне срочно нужно отвезти девушку в больницу.
Вдалеке показались фары машины, и, выбежав на дорогу, я стала её тормозить. Водитель погрузил девушку, я попросила довезти её до ближайшей больницы, а сама села с ней на заднее сиденье. Пока мы ехали, он спрашивал, что произошло и видела ли я что-то? В растерянности я сказала только, то, что слышала звук тормозящих колёс. Девушка приоткрыла глаза, и я с облегчением выдохнула. Глаза у неё красивые, очень необычные – ярко-зелёные. То ли от фонарей, то ли от бликов фар эти глаза казались необыкновенно притягивающими. Я смотрела в них и не могла оторвать взгляда. Она смотрела на меня и как будто безмолвно кричала о помощи.
Мы приехали в больницу, я передала девушку врачам. Один из санитаров мне улыбнулся, я в растерянности даже не успела отреагировать. Девушка резко схватила меня за руку, её глаза сияли ярким изумрудным цветом. Такое ощущение, что она хотела мне что-то сказать, но не могла, её взгляд просто бегал по моему лицу и искал понимания. Ей будто что-то мешает сказать мне нужные слова, а может, она немая и хотела поблагодарить меня. В тот момент я подумала: не нужно благодарностей. Её увезли, и я стояла посреди холла, наблюдая за тем, как она отдаляется. В какой-то момент мимо меня прошел доктор, и в моём сознании словно поднялся занавес. Я начала всё четко осознавать, мурашки пронеслись по моей коже, и я поняла, что нахожусь во сне.
Впервые со мной случилось такое, я увидела осознанный сон. Тут же вспомнился вопрос Дена: «А ты когда-нибудь замечала, какие сны тебе снятся цветные или черно-белые?» Как только я задала себе этот вопрос, все краски вокруг заиграли разными цветами. В этот момент всё вокруг стало ярче, цвета начали меняться и стали более насыщенными. Меня заворожили все рисунки, все то, что окружало меня во сне. Я почувствовала радость и облегчение. Да, теперь я точно знаю, что мне снятся яркие цветные сны. Какие невероятные ощущения, это как будто была не я, все проблемы улетучились из моей головы, существовала только безграничная возможность сна.
Это было так здорово. Счастье наполняло меня изнутри, и я поняла, что хочу попробовать полетать хотя бы во сне. Я оттолкнулась от кафельного пола больницы и взлетела прямо к потолку. Немного попарив, я начала невольно опускаться на пол. Оттолкнувшись еще раз, я опять оказалась у потолка, но когда начала стремительно опускаться, проснулась.
Уже было утро, мама и папа разговаривали на кухне. Первое, о чем я подумала, проснувшись: я могу видеть цветные сны и даже, возможно, контролировать их. Это было так необычно, я всё помнила, там было все, как наяву. Еще был момент четкого осознания, что я во сне и могу делать там всё, что захочу. Мне хотелось попробовать еще раз.
Затем я вспомнила о бабушке и о разговоре с тётей. Я должна была найти дом в Этандеме, который раньше принадлежал моим предкам. К тому же проехать сто километров – это не так уж много.
После завтрака я начала собирать небольшой чемоданчик, положив туда все самое необходимое. Я не собиралась оставаться в Этандеме надолго, поэтому одежды взяла по минимуму. Надела джинсы, водолазку, коричневую куртку. Хотя на улице было не так холодно, осень уже ощущалась и многие деревья пожелтели. Бабушкин гребешок из шкатулки я заколола в волосы. Положила в чемоданчик пару сменного белья, черное платье для вечера – на всякий случай, может на свидание кто пригласит, – фотографии бабушки и дедушки. Фото Поместья и некоторые письма, которые меня заинтересовали после вчерашнего просмотра и перечитывания.
Спустившись вниз, я сказала родителям, что поеду покупать билет на электричку в Этандем на два часа дня и сразу же туда поеду. Мама попросила всегда держать телефон включенным, чтобы они не беспокоились, а папа сказал, если у меня есть вопросы, я могу задать их ему, и
