Потом мы ходили в городок десантников для наземной подготовки. И
19 апреля 1953 года нас повезли на Лелековский аэродром для так называемого облёта. В те времена сначала делали ознакомительный полёт на самолёте и только потом производили выброску с парашютом.
Нужно сказать, что когда я находился на летних каникулах после шестого класса в пионерском лагере, нам устроили поход в село
(сейчас город) Чигирин. В семи километрах от Чигирина находится село Суботово, родовое имение Богдана Хмельницкого. А в самом
Чигирине находилась его крепость, располагавшаяся на высокой горе.
Когда мы спустились после экскурсии с горы, увидели стоящий самолёт.
Это был По-2. Возле него стоял лётчик и женщина- кассир. Она оказалась бывшей моей учительницей по второму классу. Звали её Вера
Иосифовна. Она в школе отогревала своими руками мои замёрзшие руки.
Вера Иосифовна пережила страшную трагедию. Её муж полез на столб чинить электричество, попросил шестилетнего сынишку подать ему плоскогубцы, и их обоих убило током. После этого В.И.. перестала работать в школе.
Они предложили нам покататься на самолёте. Билет стоил 2 рубля, столько, сколько стоил билет на детский сеанс в кино. А у меня были
2 рубля! Нас посадили по 3 человека в переднюю кабину, самолёт затарахтел и побежал по полю. Потом он взмыл в небо и сделал круг над Чигириным. Боже, какая Земля сверху красивая. Меня обуяло чувство необыкновенной радости, которое я испытываю до сего времени, когда поднимаюсь в воздух или на высокую гору. Вот и сейчас пишу и в памяти проплывают подо мной аэродромы, реки, озёра, вся Земля. Может в какой-то жизни я был птицей? Если эта теория индусов, что мы после смерти превращаемся в другое физическое состояние верна, то сделай меня, Господи, опять хотя бы воробышком. А вообще, из наших маленьких птиц я больше всего люблю ласточек. Могу часами не отрываясь смотреть, как они летают, как воспитывают и обучают птенцов, как гоняют всей стаей коршунов, как лепят домики.
Говорят, что когда человек во сне летает, значит он растёт. Если бы я рос во время полётов во сне, уже достиг бы роста Гулливера, а остальные люди остались бы лилипутами. Полёт во сне- это один из моих стандартных снов. Снятся они, наверное, тогда, когда я хорошо себя чувствую, что случается сейчас довольно редко. Но когда встречается, я просыпаюсь с необыкновенной лёгкостью в душе и в теле. Недавно мне снился сон, что я лечу без помощи чего либо невысоко над землёй, и подо мной проносятся зелёные луга с высоченной травой, озёра с водяными лилиями, камыши. Летел я в горизонтальном положении головой вперёд и поворачивал её, налево и направо, рассматривая окружающий ландшафт. Планеристы мне говорили, что аисты, пристраиваются к парящему под облаками планеру и тоже вертят по сторонам головой.
Потом я приземлился тоже как аист. Чтобы погасить скорость, принял вертикальное положение, выставил вперёд ноги и не почувствовав толчка о землю, стал на них
Когда я проснулся, то тихонько лежал. Боясь пошевельнуться, чтобы не прогнать впечатление ото сна, а наоборот запомнить его и продлить приятные ощущения. Наверное люди связавшие себя с небом, все переживают такие моменты, но стесняются рассказывать о их. Мы часто стесняемся рассказывать наши положительные эмоции и переживания, которые не входят в общественные стандарты. А напрасно. Думаю, что
Булгаков, описавший полёт Маргариты на лошадях, в ночном небе, видел нечто подобное в своём сне. У Гоголя тоже есть описание ночных полётов: то весёлое на чёрте, то страшное на конском скелете. Я не сравниваю себя с ними, но мои ночные приключения бывают очень интересными.
Но вернёмся на аэродром. Там стояло десяток самолётов ПО-2, или как их назвали во время войны- "Кукурузник". Ещё в Кировограде инструктор А.В. Мурзенко приказал нам хранить в тайне, какую мы технику увидим на аэродроме. Это было ещё до смерти Сталина. Мы его спросили, что в чём же тайна, если там только самолёты ПО-2? Он на полном серьёзе, не моргнув глазом, сказал: "Враг не должен знать, какая у нас плохая и старая техника". В такое время тогда мы жили.
На аэродроме проходили в тот день прыжки.Прыгал так называемый, спец контингент..
Ежегодно военкомат давал аэроклубу задание подготовить определённое количество парашютистов, сделавших по одному прыжку. Их потом призывали в ВДВ (Воздушно – Десантные войска). ДОСААФ
(Добровольное общество содействия авиации, армии и флоту) только считалась общественной организацией. Она существовала на деньги
Министерства обороны, а копеечные взносы, собираемые по всей стране, были только ширмой для международных организаций вроде ФАИ
(Международная авиационная федерация), в которые необходимо было входить, чтобы участвовать в международных соревнованиях. Официально спорт не является политикой. Но политики используют его как инструмент. В 1961 году главный тренер сборной СССР Павел Андреевич
Сторчиенко, на чей-то вопрос с подковыркой, что спорт вне политики, ответил словами, которые ему вдалбливали в ЦК КПСС: "Да, спорт не просто политика, спорт концентрированная политика". Всё это я узнал позже, а пока. Мы, перворазники, "облетались" на самолёте, и я стал просить инструктора Владимира Фёдоровича Лебедева, чтобы и меня сегодня вывезли на прыжок. Я так клянчил, что ему это надоело, и со словами: "Ты мне сегодня всю плешь переел", он надел на меня парашют. Что значит переесть плешь, я и сейчас не знаю. Первый свой прыжок я не помню в деталях, помню только захлестнувшее меня чувство радостной эйфории. Страха совсем не было и после прыжка ещё долго было чувство радостного восхищения, которое много раз повторялось в моей жизни.
Повторюсь и скажу, что когда мне снится, что я прыгаю с парашютом или просто летаю в воздухе, мне эти сны приносят неповторимое ощущение блаженства. Говорят, что только дети летают во сне. Может быть. А может быть, и я ещё не вышел из детства. Первое время, когда я купил компьютер, я всем играм предпочитал всевозможные симуляторы, воздушные бои, полёты на различных типах самолётов и т.д. Я сам над собой смеялся, что впал, дескать, в детство. Но, видимо, я доигрывал то, чего не было в моём детстве. И я не единственный. Просто я этого не стесняюсь. Несколько лет тому назад я был в Великобритании и посетил Виндзорский замок. Там есть комната с игрушечным домиком и игрушечными людьми, животными, различной утварью. Говорят, что королева Виктория приказала сделать этот домик для себя будучи уже взрослой. Просто она в детстве не наигралась.
Второй прыжок оказался для меня совсем другим. Вывозил меня на прыжок С.П. Грачёв. Я всё время крутился, то смотрел вниз на землю через левый или правый борт, то рассматривал приборы и чем-то раздражал Грачёва. Он толкнул меня рукой в спину, и когда я обернулся, стал ругать меня, показывая своё неудовольствие жестами, так как из-за шума двигателя ничего не было слышно. Это на меня подействовало, его нервозность передалась мне, и когда зашли на выброску, я должен был, вылезая на левое крыло, повернуться через правое плечо, а я повернулся через левое и вытяжной фал (верёвка) обвился у меня вокруг шеи. Если бы я прыгнул сразу, без команды, мне бы фалом оторвало башку, ну не оторвало бы, а шейные позвонки порвались бы. Но С.П. заметил это и с руганью снял у меня с шеи верёвку, и дал команду: "пошёл". Я прыгнул вниз, поднял голову и увидел как надо мной медленно раскрывается парашют. Хлопок, и подо мной зелёное поле на границе с аэродромом. Я висел под куполом и видел, что удаляюсь от стартовой точки. Я приземлился, собрал парашют и долго тащил его на себе до старта. Уже по дороге домой, в кузове автомобиля П.А. Банников рассказал мне, как надо управлять куполом, подтягивая различные стропы. Но в те времена это давало незначительный эффект, и только целый комплекс мер с учётом направления и силы ветра дают определённый результат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
