незнакомый журналист, стоявший в очереди за мной. Он сказал: «Товарищ Вайсборд? И вы получаете гонорар сами? Я думал, что вы это поручаете своему секретарю».
— Ну, и ты ему ответил, — перебил меня Семенов, — что твой секретарь уехал отдыхать на Багамские острова и ты вынужден получать гонорар сам?
Увы! Я этого не сказал…
Но потом, при встрече, меня изводили коллеги:
— Так где ж сегодня твой секретарь? В Гонолулу? Или, может быть, в Занзибаре? И ты, бедный, в поте лица сам бегаешь по издательствам?
А ведь все началось с одной, казалось бы, проходной фразы Мануила Григорьевича.
ЛИСТОК ИЗ БЛОКНОТА
Иван Максимович Семенов дружил последнее время с Иосифом Игиным. Иосиф Ильич Игин был давним другом Эмиля Кроткого. Эмиль Яковлевич Кроткий питал дружеские чувства к Ивану Семенову. Так переплелась судьба трех разных, по удивительно интересных людей.
Талантливые сатирики, каждый в своем жанре, были на первых позициях в журнале «Крокодил», да и не только в журнале. Их произведения всегда были украшением любого издания.
К великому сожалению, последнее время (то есть время, в котором действуют герои рассказа) все они часто болели (возраст?), работали значительно меньше, но не теряли бодрости и чувства юмора, которого у каждого хватало на троих.
Первым ушел из жизни Эмиль Кроткий, который был старше других. Через некоторое время скоропостижно скончался Иосиф Игин.
Иван Максимович, оставшись без друзей-соратников, часто мрачно шутил: «Что-то я тут долго задержатся?!» Но и сто болезнь не щадила.
Как-то в мастерской разговорились мы о том о сем, и он вдру1 вспомнил, как навещал больного Кроткого. И, поискав что-то в своем os-ромном столе, протянул мне листок из блокнота, где рукой Эмиля Яковлевича было написано одно из его последних посвящений:
«Противник умственных затей.
Иван Семенов без заминки
Успешно делает детей
И издает для них картинки!»
Ибо, как известно. Семенов, кроме того, что являлся многодетным отцом, был также создателем и многолетним редактором детского юмористического журнала «Веселые картинки».
У НАС И У НИХ
Эмиль Яковлевич Кроткий, кроме всего прочего, был особенно силен в экспромтах.
Тут ему. пожалуй, не было равных Он с ходу реагировал на любое событие, случай или просто шутку.
Автор изумительных «отрывков из ненаписанного», он не переносил халтуры, скороспелок и вообще недобросовестной работы (и не только в жанре сатиры!).
А надо сказать, что «пресс-клише ТАСС», где в послевоенные годы работали многие крокодильцы, помогая тем самым периферийным газетам: районным и областным, заметно сдало, уровень понизился (как тем, так и рисунков!), что не могло, конечно, радовать. Появление серых, бездумных и беззубых произведений вызывало неудовлетворение.
Но лучше других это отметил Эмиль Яковлевич, и, как всегда, с ходу.
Под одним из рисунков он предложил (пародируя, конечно!) такую подпись:
«У нас агро-курсы,
У них англо саксы».
Так сказать, в порядке самокритики…
ТЯЖЕЛЫЕ ДНИ
Это был не лучший период в жизни журнала «Крокодил». В истории любого издания бывали такие времена: бывали взлеты и падения, но главное — пережить, перебороть этот момент и выйти из него с честью. Что в общем-то и произошло в конце концов.
А на том этапе новый редактор, назначенный после известного постановления ЦК «О работе журнала «Крокодил», освоившись со своим положением и убедившись в том, что журнал выходит регулярно (!), без каких-либо ошибок и изъянов, передоверил всю работу своим помощникам, а те пустили ее на самотек.
Журнал лихорадило: старожилы ворчали, молодые не имели достаточного опыта перестроить дело. Выручали художники, великолепные мастера из плеяды «старых зубров». Но и это не спасало. Журнал, естественно, выходил, но делался на чистом профессионализме, был какой-то безликий, серый (это несмотря на шесть красок!), скучноватый. От жизни, может быть, и не так отставал, но и далеко вперед не заглядывая.
… Как-то, проезжая на машине по Беговой улице, художник Генрих Оскарович Вальк заметил:
— Вот тут живет редактор «Крокодила»!
Сидевший рядом Эмиль Яковлевич Кроткий не мог, конечно, упустить такого случая, тут же прореагировал:
— Пока тут живет редактор, там умирает журнал.
Журнал, конечно, выжил и не раз еще радовал своих читателей веселыми и умными, остроумными и задорными номерами.
Не раз еще показывал свои острые, отточенные годами крокодиловы зубы.
ЧЕРНЫЙ ЮМОР
Удивительный человек был Виктор Ефимович Ардов.
Удивлял он с первого же знакомства.
Он был непредсказуем.
Живой, компанейский, веселый и удивительно (я уже повторяюсь!) остроумный.
Не случайно он мог поспорить с лучшими конферансье тех времен, а были в то время ого-го: Алексеев, Гаркави, Миров… И не случайно они на своих концертах внимательно всматривались в зал — нет ли там Ардова.
О нем всегда много говорили, мнения часто расходились (как иначе!), но все сходились в одном: это личность, юморист превосходный.
Сам Виктор Ефимович, как он говорил, делал свое «черное дело», и делал, надо сказать, его неплохо, и совсем оно было не «черным», а, наоборот, светлым, добрым.
Много писал юморесок, скетчей, реприз, одноактных пьес и даже сценарии для кино.
Писал (вернее печатал) он свои рассказы как бы с ходу, прямо на машинке.
Садился и печатал.
У него как-то спросили:
— Ну вот напишете с ходу рассказ, а вдруг не получится?
— Заложу новый лист и буду писать новый рассказ. Это же
