мамки, без кота, друг за дружкой сами приглядываем. Клиент ведь разный, и извращенцы попадаются. Уедет девочка – и не вернётся. Случалось такое. Потом вам хоть какой-то следочек будет.
Не то чтобы пояснения сильно поразили инспектора – он что-то похожее и подозревал, однако продуманность женщин с гибкой моралью вызывала восхищение.
– Понял. Спасибо за помощь, – вполне вежливо поблагодарил Сергей проститутку, прикидывая, куда идти дальше.
– Не за что. Обращайтесь, если потребуется. Всегда рада…
Фантазия мгновенно дорисовала двусмысленность этой фразе, однако ничего такого в ней не было. Обычное вежливое «вали уже нафиг отсюда, не мешай работать».
… Прогулка затянулась до полуночи. За это время инспектор неторопливо опросил ещё нескольких представительниц древнейшей профессии, не узнав, впрочем, ничего нового; поболтал с курсирующими по обеим сторонам ботсада нарядами, созвонился с Ланой, посчитав нужным поделиться полученными от девахи сведениями.
Слушала его букинистка внимательно, не перебивая. В конце высказалась:
– Я про приключения недельной давности ничего не знала. Вот погань… Предлагаю на сегодня прекращать поиски. Поздно уже. Вам на работу с утра, у меня тоже заботы имеются. Встретимся завтра вечером, в это же время, если вы не против.
Иванов лишь с облегчением согласился. Надоело ему крутиться на одном месте.
Вызвав напарника, он, глядя на усталую, пропахшую табаком физиономию друга, вернувшегося в привычный вид, спросил лишь одно:
– Интересное что-нибудь видел?
– Полно. Но не по нашей теме. Туда взвод ОМОНа нужно загнать. И пару взводов следаков с бумагой и ручками. Погани всякой в ботсаду трётся – не передать, особенно ближе к оврагу, где самые гнилые места.
– Зашибись… Лана предлагает завтра снова по аллейкам покрутиться.
– Без проблем, – позёвывая, согласился Швец. – Если не мы этого чепушилу словим, то кто? Пока он вроде трусы ни с кого не стянул, но это пока. Принюхается, и дальше полезет… – и немного пожаловался. – Ох, и нудное же это дело – наживкой бродить. И ведь ни одна сволочь вежливости не проявила. Все или «Эй! Тёлка! Подь сюды», или сами прячутся при виде посторонних.
Проникнувшись сочувствием к напарнику, Сергей отправился домой, рассчитывая поскорее поужинать и завалиться спать. Букинистка не ошиблась – рабочий день на завтра был распланирован от и до, потому встречать его с красными от недосыпа глазами совершенно не хотелось.
***
… Шёл четвёртый день охоты на долговязого извращенца. Первоначальный азарт сменился чувством унылого отбывалова. Швец ходил в тёмные дебри ботсада как к себе домой, бродил там по всем закоулкам, а ровно в 24.00 возвращался, сплёвывая под ноги вязкую табачную слюну и злясь. Ни на кого конкретно, а так, вообще.
У Сергея дела обстояли не лучше. Он успел примелькаться проституткам, патрульным и вечерним поклонникам ЗОЖ, бегавшим трусцой вдоль ограды. С ним здоровались, стреляли сигареты, дежурно интересовались делами. Разок даже потрепались за жизнь. Лана от скуки успела перепробовать всё ресторанное меню и всерьёз размышляла о дополнительных спортивных нагрузках для сохранности талии.
Вечерние прогулки надоели всем.
Одно радовало – новых нападений вроде бы не было.
Вернувшись домой за полночь и без аппетита пережёвывая Машкин ужин, Иванов пожаловался (домовая была в курсе сверхурочных занятий инспектора):
– Блин! Сколько можно! Топчемся и топчемся, и всё на одном месте. А выхлоп нулевой! Тоха уже с ума сходит от бесполезных метаний, вон, – на стол легла пригоршня маленьких пакетиков, – за закладчиками от нефиг делать следит и их нычки разоряет. Четыре точки планокуров выявил, все заезды под контроль взял – любуется на приехавших за срочным сексом, наткнулся даже на цех по производству подпольного стирального порошка. В овраге, в старых гаражах… И ведь не пойму, в чём дело! Выглядит он отлично, от настоящей девочки-ромашки не отличишь; километры по аллеям с тропинками наматывает честно, к компаниям не подходит. Все условия соблюдены для нападения. На, маньячелло, пробуй! Но не клюёт…
С любопытством слушавшая кицунэ уселась напротив парня, подпёрла щёчку кулачком, чуть-чуть развесила лисьи ушки, что у неё являлось признаком усиленной мозговой деятельности.
Помолчав, она нерешительно спросила:
– Ты можешь Антона в женском обличье описать?
– Ну… Башка лиловая, стрижка модная, мордочка большеглазая, тупенькая, детская. Фигурка хорошая, спереди, – инспектор продемонстрировал в воздухе два полушария, – прилично. Сзади не хуже. Одет в твоём стиле – обтянутый, будто футбольный мяч кожей. Да сама посмотри!
Смартфон перекочевал с подоконника, где он обычно валялся рядом с пепельницей, в руку. Пальцы забегали по экрану, отыскивая нужную вкладку. Заработал видеопроигрыватель.
Перед Машей предстала плохо видимая из-за вечерних сумерек фигура уходящей девушки.
– Запусти ролик по новой! – потребовала домовая, пристально уставившись на дисплей.
Иванов повторно включил запись, не задавая лишних вопросов и принялся молча ждать, пока кицунэ соизволит снизойти до пояснений.
После третьего просмотра ему авторитетно заявили:
– Дурью вы занимаетесь! Разве ж так девушка ходит? Эта, в которую Антон превратился, должна идти плавно, от бедра. Плыть, радовать глаз, – соскочив с табурета, Маша грациозно прошлась по кухне, виляя бёдрами. – Примерно так. А твой друг что?
– Что? – глупо переспросил инспектор.
– Топает себе, будто из пивной идёт. Переваливается, по-вашему, по-мужски. Да к такой личности разве что пьяный подойдёт. Он, извини, больше похож на… – тут обычно следящая за своим словарным запасом домовая употребила непечатное словцо, обозначающее в народе склонных к переодеванию в женщин и нетрадиционным любовным утехам представителей сильного пола. – Только ты ему не говори, – спохватилась она, закрывая рот ладошкой.
– Ясное дело, – согласился с просьбой Иванов, в очередной раз запуская снятые ради прикола кадры. – А ведь верно… Я и не подумал. Только пошутил на эту тему. Знаешь, как он обиделся?
Всласть надефилировавшись, девушка забралась обратно на табурет.
– Догадываюсь. Тоша нормальный парень, без неприличных склонностей. Ему юбки не идут. И прекрасно понимаю, почему ты не заметил такую вопиющую ошибку. Вы же каждый день видитесь. Привык… Для тебя он в любом виде Антон. – домовая на секунду замялась. – А хочешь, я помогу?
Кончик хвоста кицунэ дрожал от возбуждения. По всему выходило, её озарила некая гениальная мысль, просто обязанная быть принятой к исполнению. Ну и поторговаться Машка решила, не без того.
– Не пущу, – тоном, не допускающим возражений, заявил Иванов, строго посматривая на сияющую от возбуждения домохранительницу. – У психа нож может оказаться. Резанёт по горлу – и привет! Ты же не лешачиха, в деревьях колдануть не сможешь.
– Больно надо, – гордо задрала носик девушка, ужасно довольная, что её план остался неразгаданным. – Тоньше надо быть. Тоньше.
Повеяло хвастовством напарника. Он примерно так же начинал себя вести, когда имел, что сказать. Намеренно затягивал с важными ответами или озарившими его призрачное чело предложениями, упиваясь собственной крутостью и заставляя себя упрашивать.
Интересно, кто у кого набрался? Хотя… какая разница? Пусть понаслаждается…
– Делись, Машуля.
– Роза, – победно выдохнула домовая и парень хлопнул себя по лбу, досадуя на врождённую, непроходимую бестолковость.
Ну конечно!
