тоже нравилось чистить их, обихаживать. Она часто разговаривала с ними и была убеждена, что лошади понимают всё. И даже отвечают. Надо только уметь их понять.
А потом появился Артём. Он показал ей, какой может быть жизнь, когда она полна тепла и уюта, дал почувствовать себя любимой, нужной. Она поняла, что это значит, когда о тебе заботятся, беспокоятся, дарят подарки. Приёмный отец благословил их перед отъездом. Там, скорее всего, уже и позабыли бедную сироту. И теперь она одна, промокшая насквозь, продрогшая, бесприютная. Думая так, Маргарита брела по лесу, стараясь лишь уйти подальше от проклятого замка, стены которого виднелись не так уж и далеко.
Оглянувшись в очередной раз, Маргарита поскользнулась на мокрой земле и с шумом плюхнулась в лужу. Рука коснулась чего-то холодного. Пальцы зацепились за ткань. Маргарита подползла поближе, чтобы рассмотреть, что это может быть. Полускрытое грязной водой на земле лежало тело человека. Маргарита сразу поняла, кто это. Сердце защемило, но она так и не смогла заплакать. Она подняла его голову, обтёрла ладонью лицо. Брови Артёма сдвинуты, губы искривлены. Он страдал. Смерть не принесла ему избавления. Маргарита прижала его голову к груди, словно хотела пожалеть его, как жалеют матери плачущего ребёнка.
– Милый, они даже не похоронили тебя как следует, – нежно прошептала она и погладила пальцами холодную щёку.
– Любимый. Как бы я хотела, чтобы ты был со мной, и мы продолжали своё путешествие. Если бы я могла тебя оживить! Но я всё равно буду тебя любить всегда.
Маргарита, прощаясь, легко коснулась губами мертвых губ своего возлюбленного и встала на ноги, собираясь продолжить путь. Какой-то звук за спиной привлёк её внимание. Она оглянулась. Артём уже не лежал. Его кожа по-прежнему оставалась бледно-синей, а взгляд – неподвижным. Он не дышал. Он был, без сомнения, мёртв. Но, тем не менее, встал на ноги и неуверенно последовал за ней.
– Артём?!
Поддавшись порыву, Маргарита кинулась ему на шею. Он не обнял её в ответ. Вообще никак не отреагировал. И только когда она попыталась ещё раз его поцеловать, отвёл её руки и отстранился.
– Что случилось?
– Ты… – речь давалась ему с трудом, – ты вернула меня сюда…
Маргарита слегка отступила и посмотрела на своего возлюбленного. Её желание сбылось, но принесло это с собой только горечь. Вот только что она хотела, чтобы всё было как раньше. Но ведь и раньше он отстранялся при любой попытке обнять его.
– Я вернула тебя? Как? – спросила она растеряно. Конечно, она знала, что маги живут среди людей. Часто люди прибегают к их помощи, хотя и не доверяют им. Но она никогда, никогда не замечала за собой ничего странного. А уж чтобы оживить мертвеца – о таком и подумать не могла.
– Ты поцеловала меня…– с трудом ответил Артём. – Твой поцелуй вернул меня… Второй отправит меня обратно.
Маргарита попыталась заглянуть ему в глаза, но увидела лишь пустоту.
– Ты сердишься?
– Нет. Там, где я был, только боль и страдания. Вечность. Больше, чем вечность. Навсегда. А здесь… Я ничего не чувствую. Ничего.
– Страдания? Но почему? За что?
– Орден. Служение злу. Только зло живёт за счёт чужих страданий. Только зло приносит в жертву невинные души.
– И…Ты пойдёшь со мной?
– Да.
– И даже не спросишь, куда?
– Зачем?
Маргарита молча пошла вперёд. Там, где она жила раньше, часто можно было услышать рассказы о живых мертвецах, но это всегда были твари – безмозглые убийцы или рабы тех, кто поднял их из могил. И вот рядом с ней Артём – живой мертвец. Убийца ли он? Возможно. К этой мысли трудно было привыкнуть, но теперь Маргарита не могла бы с уверенностью сказать, что это не так. Но если и так, то всё равно он весьма разумен. Во всяком случае, говорит вполне связно. Но раб ли? От этой мысли возмутилось что-то внутри неё. Нет, только не он, не её Артём! Никогда, что бы он ни натворил, её возлюбленный не будет рабом.
Позднее, когда дождь уже прекратился, и они сидели у костра, Маргарита решилась наконец спросить:
– Я не понимаю. Ты сказал что-то про поцелуй. Как он мог вернуть тебя сюда?
– Ты прошла испытание болью. Одно испытание – один дар. Твой называется «печать смерти». Мёртвый восстанет, живой умрёт. Один раз ты вернула меня. Второй – отправишь обратно. Третий снова меня призовёт сюда.
– Но ты… Ты ведь мёртв?
– Тело моё мертво, а душа жива. Пока душа в этом теле, оно не разрушится. Я могу подчинить себе руки и ноги. Моя речь даётся мне всё легче. Со временем, когда я освоюсь, никто, глядя со стороны, не поймёт, что я мёртв.
– А можно… Можешь ли ты стать полностью живым?
– Запустить сердце? Заставить работать мозг? Нет. Боюсь, мне никогда не подчинить себе тело до такой степени. Не многие люди способны вернуть полноценную жизнь покойнику.
Маргарита встрепенулась:
– Что? Ты хочешь сказать, что есть те, кто мог бы тебе помочь? Надо их найти!
Артём равнодушно пожал плечами.
– Единственное, что я знаю: я не хочу возвращаться туда, где я был. Я повинуюсь тебе, потому что ты вытащила меня оттуда. Но я не чувствую ничего, кроме… – Артём помолчал несколько мгновений, а потом продолжил. – Знаешь, я только что понял, что всё-таки, что-то чувствую. И я знаю, что это такое. Это твои чувства. Это то, чего хочешь ты и чего боишься. Я знаю, что ты действительно любишь меня и хочешь помочь. Что ж. Мы пойдём туда, куда хочешь ты.
Маргарита помедлила несколько секунд, прежде чем задать следующий, так волновавший её вопрос:
– А ты мог бы сделать что-то против моей воли?
– Тебя это почему-то беспокоит, – ответил он. – Да, мог бы. Но зачем?
Испытывая огромное облегчение, девушка вернула разговор в прежнее русло.
– Так куда нам теперь идти? Где искать людей, которые могли бы тебе помочь?
– Не знаю. В ближайший город. Туда, где собираются разные люди, чтобы выпить и провести время. Владельцы таких заведений знают много всякого, так как часто слушают бредни своих гостей. Ведь больше никто не обращает на них внимания, и они рады выговориться хоть здесь, где их выслушают, не перебивая, какую бы чушь они не несли.
– Но мы не можем идти прямо в город. На ходячего покойника многие обратят внимание. Представляю, что они при этом сделают!
– Ты права. Мы не можем идти прямо в город. Для начала необходимо раздобыть приличную одежду. Твоя превратилась в мокрую тряпку. На мне
