Пройдет несколько лет полемики и споров, и новая теория завоюет мир. Это неизбежно. И тогда будет все то, о чем сегодня можно только мечтать — и мировая слава, и власть, и деньги, и возможность жить открыто, без этих бесконечных оглядок, комбинаций, расчетов. Игра перейдет в блестящий, великолепный, стремительный эндшпиль. Еще несколько ходов — и жар-птица в руках…
Горинг повернулся на бок, и тахта под ним заскрипела.
На лоб легла тяжелая складка.
С Кларком что-то происходит в последнее время. Он стал неразговорчив и скрытен. Редко заглядывает в кабинет, никого не торопит. И «циклона» что-то давно не было. Зато появилась новая страсть — рыбная ловля. Он сидит с удочкой с утра до ночи, а в институте приходится распоряжаться Дэвиду. И это сейчас, когда до конца работы — рукой подать.
Вчера, когда в разговоре Дэвид ненароком обронил «наша теория», Кларк как-то странно посмотрел на него и стал рассказывать о рыбалке.
Может быть, Кларк передумал? На него это непохоже.
Тогда в чем дело?
Дэвид загасил докуренную почти до фильтра сигарету и сразу же закурил новую.
Да, кажется, хватит сентиментальничать. На Кларка напала нерешительность? Что ж, тем хуже для него. Значит, настал момент вывернуть из-за корпуса «Электора» и вырваться вперед. Любой ценой. Даже если «Электор» после этого окажется в придорожном кювете.
Горинг-Кларк! Только так…
Ему сейчас тридцать пять. Вот уже двадцать лет, как он сознательно и неуклонно делает свою судьбу. Он еще ни разу не ошибся, ни разу не допустил срыва. Он играл наверняка, и игра подчинялась ему. До сих пор он презирал в душе тех, кому не повезло: они просто не знали правил. У них не хватало воли, чтобы сделать задуманное реальностью.
Неужели он спасует теперь?
Осталось немного: решение двух-трех уравнений и вывод конечной, общей формулы Петли. Прочую мелочь Дэвид может доделать сам. Но для этих уравнений и формулы нужна голова Кларка. Здесь не помогут ни отец, ни Митчел. И все-таки надо ОПЕРЕДИТЬ Кларка!
Головоломка. Неужели для нее нет решения?
Горинг закурил третью сигарету.
* * *
Раздался мелодичный звон видеофона. Дэвид нажал кнопку раньше, чем сообразил, что особой охоты беседовать с кем-либо у него нет.
На экране появилась Мэгги.
— Хэлло, Дэвид, — в глазах Мэгги плясали чертики. — Вы, кажется, обещали мне сегодня вечером прелестный необитаемый остров? Или вы забываете свои обещания так же легко, как запоминаете ужасные папины уравнения?
Горингу пришлось подчиниться. С Мэгги не стоило ссориться.
«По крайней мере, развеюсь», — подумал Дэвид.
Они сидели у самого края обрыва, на маленьком островке посреди реки. Было прохладно. Дэвид накинул на плечи Мэгги свою куртку. Внизу, в золотых звездах, покачивалось темное тело лодки.
— «И были несовершенны люди ариев, но мощная Иртхиви приняла их на свою ладонь, и добрый Дьяус раскинул над ними голубое сари, и закрыл от взоров их мрачный лик Атмана, вид которого был опасен для смертных, и огненный Сурья раскрыл над ними золотой глаз свой…»
— Как хорошо! Что это, Дэвид?
— Ригведа, или Веда гимнов. Древнеиндусские религиозные гимны. Этим стихам что-то около трех тысяч лет.
— А что было вот здесь три тысячи лет назад?
— Не знаю, Мэгги.
— А что будет через три тысячи лет после нас?
— Не знаю.
— Значит, вы не волшебник. А я люблю волшебников.
— У вас есть знакомые?
— Да. Мой папа. Правда, когда у него хорошее настроение…
— Послушайте, Мэгги, что случилось с вашим отцом?
— Об этом я сама вас хотела спросить. Он стал какой-то унылый, неразговорчивый. Запирается от меня. Ходит на рыбалку, а рыбы не приносит. Я говорю: «Чем ты там занимаешься?» А он мне: «Золотую рыбку, — говорит, сторожу, да никак не поймаю». А у самого глаза грустные-грустные. Ведь он опять в Нью-Йорк сегодня укатил, к своим импрессионистам.
Дэвид нахмурился.
— А вы точно знаете, что к импрессионистам? Он ничего не брал с собой?
— Что вы имеете в виду?
— Ну какие-нибудь записи, расчеты, схемы
— Нет, конечно! Я сама его провожала. Зачем ему все это в музее?
— Да-да, конечно. Я просто так, Мэгги… Что-то холодно здесь стало.
— Возьмите вашу куртку. Я согрелась.
— Не надо, что вы. Пойдемте лучше вниз, к воде.
Они сбежали вниз, смеясь и подталкивая друг друга. Мэгги ухватилась за куст и склонилась к самой воде.
— Идите сюда, Дэвид. Посмотрите!
Из глубины реки на них смотрели два нереальных, бледных лица с темными провалами вместо глаз. Дэвид слегка обнял девушку за плечи. Мэгги не отодвинулась, хотя Дэвид чувствовал, как напряглось ее тело. Она по-прежнему смотрела на воду.
— Никак не могу вас понять, Дэви, — Мэгги спрятала лицо в отворотах куртки, голос ее зазвучал глухо. — Кто вы такой? Вы совсем не похожи на других. Вы слишком замкнуты. Отец говорит, что у вас умная голова, а мне кажется, что вы очень несчастны…
— Несчастен? — Горинг искренне удивился. — Почему же несчастен?
— Не знаю. Одинокий вы какой-то… Застывший…
Лицо Мэгги вынырнуло из куртки, и глаза ее матово блеснули у самых глаз Горинга.
— Я, например, совершенно не могу представить, каким вы будете лет через пять или десять…
Горинг притянул Мэгги к себе, пытаясь поцеловать ее. Мэгги не сильно, но твердо уперлась руками ему в грудь, пряча лицо.
— Не надо, Горинг. Я серьезно. Не грубите, пожалуйста. Это вам не идет. Смотрите лучше на воду — это успокаивает.
Горинг нехотя отпустил девушку. Они оба снова склонились над водой лицо к лицу.
— Говорят, если загадать желание и долго-долго смотреть на ночную воду, то можно угадать будущее…
Горинг рывком выпрямился. Мэгги от неожиданности вскрикнула и едва не оступилась в реку.
— Хронофон… — чуть слышно прошептал Дэвид, дико тараща глаза в темноту. — ХРО-НО-ФОН! — заорал он во весь голос, и гулкое эхо над рекой дважды повторило непонятное слово, как будто запоминая его.
— Бешеный, — убежденно сказала Мэгги, оправившись от испуга. — Все вы здесь бешеные. Прямо сумасшедший дом какой-то.
— Домой, Мэгги, домой. Скорее домой, — приговаривал Дэвид, почти насильно заталкивая ее в лодку. Куртка соскользнула с плеч и упала в воду. Мэгги попыталась поднять ее, но Дэвид уже включил мотор.
Лодка летела по реке, как ошалевшая черная птица. Ветер растрепал безукоризненный пробор Дэвида, водяная пыль двумя шлейфами дрожала по обе стороны лодки, но Дэвид все нажимал и нажимал на выведенный до отказа регулятор скорости.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
