с ней во дворе по горкам и качелям, играла в песке, строила башни, и ловила, когда она падала с деревьев. И малышке было абсолютно все равно, что я одета в узкую юбку-карандаш и высокие шпильки. К слову сейчас эти шпильки можно было выкинуть. Кожа покарябала, потрескалась и для выхода в мир больше не годилась. Теперь им место не в моем шкафу, а на мусорке.
Конечно же, я пыталась этого избежать, несколько раз пыталась уйти, уговаривая девочку, что переоденусь и быстро вернусь, но… Настя поднимала такой крик, что ни каких шансов у меня не было. Слуги и охранники выглядывали в окно, хмурит брови и снова прятались. Видать привыкли к таким сценам, но все равно бдели. Мало ли няня бьет ребенка.
А когда пришло время идти на ужин… Это был кошмар. Я уговаривала девочку полчаса, пока кухарка, не выглянув в окно, не начала ругаться. Громко обругав няню семейку, она сказала немедленно садиться за стол. Мы шли с такими криками, что наверно слышал все соседи, но кухарка громко позвала нас в окно и сказала немедленно приходить. На стол уже накрыто. И в этот момент к дому подъехал папа девочки.
Выскочив из машины, он кинулся к нам и взволнованно оглядел. Сцена маслом. Мелкая девчушка, упираясь в землю ногами, истошно визжит, а злая, наверняка чумазая женщина в перепачканной юбке и рубашке, тянет ее за руку в сторону дома.
— Что здесь происходит? — строго спрашивает он, переводя взгляд с меня на девочку. Отпустив ее руку, одергиваю юбку и поправляю спутанные волосы. Они торчат во все стороны и наверняка похожи на воронье гнездо.
— Ужинать идем, не видно разве. Но раз уж вы дома, сами тащите ее. А я все. Сдаюсь. У меня больше нет сил. — говорю я и, развернувшись, удаляюсь.
За спиной тихо. Но даже если бы было громко… Наверно, я бы не сдержалась. Накричала, обвинила в неправильном воспитании ребенка. И совершенно все равно, что еще сегодня днем, я боялась своего босса до безумия. Теперь я боюсь его дочку, а он не такой уж и страшный.
— Юлиана!
Нет, нет. Все, я ушла, бормочу на ходу и скрываюсь в доме. Снимаю туфли и бросаю их на пороге. Пусть посмотрит, что с ними сотворил его ребенок! А я в душ.
Спустя полчаса, я спускаюсь вниз. Без особого желания, но гудящий от голода желудок вынудил. В гостиной на диване сидит Александр. В стороне от него на полу сидит Настя и что-то рисует маркерами. Мужчина поднимает на меня задумчивый взгляд, и откладывает телефон в сторону.
— Пойдемте поговорим, Юлианна. — говорит он строго и достает с пола туфли.
Киваю, склонив голову и подозревая, что сейчас меня будут увольнять. И останусь я снова без работы. И без денег.
— Юлианна, что у вас произошло? Настя сказала, что ты ее обижала, но, мне кажется, ты бы так не поступила. Хотя когда я вас увидел… М-да. Многое можно было подумать. — вздыхает мужчина, пристально глядя на меня.
— Я ее обижала? Это она меня обижала! Маленький тиран! Вся в отца! — вспыхиваю я, забывая, что ругаться не собиралась.
— А-а-а. Так я по-твоему тиран… А ты ничего не путаешь?
— Я? Вообще нет! Это вы виноваты, что ваш ребенок неуправляемый! Когда вы самостоятельно последний раз занимались ей? Ребенок, по сути, сирота при живых родителях!
— У меня работа! Я хочу, чтобы у нее было все, что она захочет!
— Вы у нее все забрали! И самого главного у нее не было! Родителей! любящих родителей, которые бы стали на ночь сказку! А вы знаете, как это быть без родителей? Я знаю! Это ужасно!
— Это не я виноват, что ее мать — дура!
— Вы! Вы сами выбрали такую, которую интересуют только деньги! И не надо говорить, что это не ваша вина! Вы оставались с дочкой, но предпочли сбагрить ее на бабушку. И вы наверняка видели, что она не справляется, но вам было все равно!
— Дура! Ты ничего не понимаешь! — срывается мужчина, гневно сверкая глазами.
— Что⁈ Вы… Вы… Сами вы дурак! — кричу в запале гнева и тут же сама зависаю. Ой, зря я это сказала. Очень зря.
Мужчина нависает надо мной, его ноздри гневно раздуваются, и взгляд становится немного диким. И зловещим. Он не обещает мне ничего хорошего.
— Как ты меня назвала? Дураком? — шипит он, наклоняясь ближе.
— Э-э-э. Вы первый, а я… я просто повторила. — мямлю, отступая дальше.
— Повторила, значит… А что ты еще за мной можешь повторить? Может быть, вот это? — его рука скользит по моей руке, и сжимает запястье.
— Нет. — шепчу, дернув рукой, и она тут же оказывается на свободе.
— А так? — другая рука ложится на талию и тянет к себе. Я отпрыгиваю в сторону, заглядывая в хищные серо-голубые глаза, и не знаю, что делать.
— Не можешь… Значит, повторить оскорбление ты можешь, а сделать что-то другое боишься.
— Я не хотела вас оскорблять, Александр Юрьевич. Это было ошибкой. — пытаюсь оправдаться.
— М-м-м. Я сказал называть меня Александром. Ты разве забыла?
— Нет… Александр.
— М-м-м хорошо…
— Я, пожалуй, пойду…
— Никуда ты не пойдешь, пока я тебя не отпущу. — шипит мужчина и неожиданно быстро приближается ко мне. Впечатывает спиной в стену и прижимается широкой грудью. Давит на себя силой и склоняется. Я словно завороженная, смотрю, как его глаза становятся все ближе… Еще ближе…
Теплые губы жадно обхватывают мои. Нежно и одновременно страстно…
Глава 6
Я почему-то стою, не шевелясь. И даже не пытаюсь вырваться или сбежать. Маленькая мышка, попавшая в плен. И не желающая его покидать. Мне нравился этот плен. Расслабившись, ответила на поцелуй, сама обхватила шею мужчины руками и прижалась к нему теснее… Что уж тут говорить. Мне с первой встречи понравился мой босс. Сильный, уверенный в себе мужчина. Вот только я и помыслить не могла, что тоже понравлюсь ему. А я, видимо, понравилась…
Его руки, бродят по моему телу, обводят мягкие окружности, касаются груди, и тогда я наконец-то прихожу в себя. Распахиваю глаза и отстраняю голову. Меня не удерживают. Александр тяжело дышит и смотрит в мои глаза, как будто читает эмоции в них. Прикусив губу, опускаю взгляд, чувствуя себя крайне неловко.
— Можешь идти. — неожиданно говорит он и отходит, взлохмачивая свои волосы. Тоже волнуется, понимаю я и быстро сбегаю. В гостиной нас уже ожидает Настя. Она, нахмурив бровки, смотрит на меня.
— Где папа? Что
