Только одно плохо, на первоначальном этапе застройки у островитян не было толкового архитектора. Каждый строил как бог на душу положит и желательно поблизости к источнику воды. Вот так и возник этот город, вернее, одна большая рыночная площадка. Конечно со временем власти пытались хоть как-то исправить положение, но окончательно проблема хаотичной застройки решена не была. А вообще в этом хаосе улиц, площадей, особняков, простых домов, дворцов, хибар и, конечно же, лавок, магазинов, рынков, толкучек и базаров есть своя какая-то прелесть. Одно только плохо, деревья на этой громадной торговой площади присутствуют только в ограниченном количестве.
— Мэтр, мы приехали, — подал голос Нирк.
Любопытно, я посмотрел в окно экипажа, очень любопытно и что? Да ничего. М-да, ничего удивительного, а что я ждал, ведь на подобные мероприятия всегда собирается публика особого рода. Громадная толпа заполнившая гигантскую площадь в центре которой находился один весьма интересный помост и группа инквизиторов. Я вылез из кареты и стал небрежными толчками расчищать себе путь к месту казни. Недолго я сам трудился, этот фанатик, меня особенного, Нирк через несколько мгновений возглавил наш небольшой отряд. Клыкастые родичи прикрывали мои бока, а кучер, кстати, не знаю его имени, следуя у меня за спиной объяснял некоторым недовольным столь возмутительным поведением благородного при помощи кулаков и набитой песком кожаной короткой колбасы всю степень их заблуждения. Да и разговаривал он с потерпевшими на понятном им языке, мол куда прете, хамы и быдло, не видите, что его светлость изволит проявить любопытство, на журавль захотели?
— Кто такой этот здоровенный кучер? — спросил я у отпихнувшего в сторону еще одного аборигена и показав начавшему было возмущаться оборванцу свой нож, Нирка.
— Один из моей группы, — сознался фанатик.
— А когда ты успел ее себе завести, ты получил на это разрешение?
— Как можно иначе, господин Хантер? — удивился бывший местный мастер-вор. — Мне его лично Жук выдал и предупредил, что если с Вами здесь что-то случится, то меня ждет медленная и мучительная смерть. И Вы знаете, господин, я ему верю. Несколько месяцев назад он при мне ликвидировал одного дурака, решившего в трактире похвастаться своим друзьям, что его скоро могут взять в одну из команд Зетра. Друзья болтуна умерли тоже.
— А что будет с брошенной каретой?
— За ней уже приглядывают еще четверо из моих людей. Не беспокойтесь, господин, все они верны мне, а значит и Вам. Я дал второй шанс некоторым своим старым знакомым, как Вы дали мне.
Хм, и сказать тут нечего, расслабился я в непривычных городских условиях и не заметил слежки за собой. Укол для моего самолюбия, а вот Жучила получит волшебный пинок по заднице, а не премию. Как можно так беспокоиться о моей безопасности? Я ему что, падающая от вида крови институтка? А о том случае я слышал, меньше надо было пить этому недоумку. Кстати, Жук и куратору этого кандидата в мои подчиненные вынес смертельное предупреждение. Ответственность головой за новых вербуемых сотрудников в мою ночную гильдию внешней разведки еще никто не отменял. И кстати, это предложил не я, хотя подумывал о нечто подобном, а Зетр. Мол, если у нас ночная гильдия образуется, то и правила в ней должны быть похожи на правила обычных ночников. Болтунов и прочий сброд отправлять под пирсы, под землю или к Проклятому, короче, куда попадут, пусть другим наука будет, всем другим, новичкам и уже набранному составу.
— Хватит, — остановил я целеустремленного фанатика, — мне и отсюда будет все хорошо видно.
— Как скажете, господин Хантер, — Нирк в последний раз пнул какого-то загораживающего мне обзор бедолагу и успокоился.
Прелестная картина, под наспех сколоченным помостом, окруженным редкой цепочкой местной стражи, валяются политые земляным маслом дрова, а над самой конструкцией возвышаются три столба. А вот и темные.
— Кто они такие? — поинтересовался я у Нирка.
— Приезжие: дед, внук и внучка.
Да, есть в их лицах что-то общее. Один дедок, симпатичная девчонка лет двадцати и сопляк-подросток. Что-то темные начали мельчать. Приговор уже зачитан и инквизиторы привязывают безвольные тела осужденных, наверняка чем-то их опоили, к месту их скорого умерщвления. Все обычно, для Крайса, а не для Белгора. В моем родном городе если и казнят темных на главной площади, то только ночью и без зрителей. Нечего на такую смерть смотреть зевакам разного рода, нечем здесь любоваться. А что-то в происходящем мне не нравится, я выпустил бахрому. Не помогает, а если щупальцем проникнуть в головы осужденных? Только надо сделать это осторожно, мне неприятности именно здесь и сейчас с инквизиторами не нужны. Вот так, легонько касаемся головы, а теперь залезаем в мозги. А это что такое, метка? Хрен с ним, сканируем троицу быстро и жестко. Четвертый гордился бы мной, инквизиторы ничего не заметили. А зря, им бы… Вот сволочь, вот сволочи!
— Господин Хантер, что с Вами, — Нирк заслонил меня своей спиной от окружающих. — Вам плохо?
— Уже хорошо, — я со злой улыбкой смотрел на белый свет окруживший трех осужденных, на их корчившиеся тела. Что он делает? Молодчина!
— Они виновны, — огласил вердикт главный инквизитор этого действа. — Создатель силой своей это подтвердил. Приступайте к казни без пролития крови, — сразу несколько факелов упали на политые горючей смесью дрова.
— Пойдем отсюда, Нирк, все, что я хотел, я уже увидел. Надеюсь, что ты мне забронировал хороший номер в гостинице.
— Самый лучший, — клятвенно заверил меня фанатик. — Пошел прочь, — отвесил плюху Нирк какому-то бродяге. — Не видишь, что господину стало плохо от смрада сгорающих тел?!
Если бы, мне стало мысленно нехорошо от осознания того, что некоторые вещи никто не может изменить, никто.
— Мэтр, — Нирк попытался заглянуть мне в глаза, — Вы недовольны качеством принесенного Вам ужина или вина?
— Нирк, не суетись под клиентом, есть такая поговорка у меня на родине. Я приму у тебя клятву на крови, не беспокойся. Только помни о том, о чем мы с тобой утром договаривались. Никакого обожания ко мне и прочего ты не должен испытывать. А я такой хмурый только потому, что впервые в жизни увидел честных инквизиторов в моем понимании этого слова, а не в чьем-то другом. Придется мне расстаться с некими устоявшимися взглядами на жизнь. Тяжеловато мне будет слегка перестроить свое отношение к ордену Слуг Создателя. Между нами кровь, Нирк.
— Кровь?!
— Да, а теперь если хочешь, приноси мне клятву на крови и только тогда ты узнаешь обо мне столько же, сколько знают все командиры групп, сколько знают Зетр и Жук.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
