Кое-где проломлены взрывами стены: виновата гражданская война, которая два с половиной года тому назад завершилась победой некоего Хайдриха. С ним ещё предстоит познакомиться – и лучше это сделать до того момента, как к нему пожалует гость из «Наутилуса».
На воротах меня и мои сани проверили на взрывчатку. Огнестрел, холодняк и арбалеты тут носит каждый, но всё, что взрывается, находится под строгим запретом. Отправив на псарню собак и отсчитав десяток патронов за их содержание, я выбрался на одну из главных улиц – Пассаж Айн Рэнд – и долго привыкал к запахам; не знаю точно насчет канализации, но на вентиляцию в Семи Ветрах явно махнули рукой.
Внешнее величие вблизи оборачивается разрухой и запустением. Стеклянный купол над главным атриумом (бывшая Площадь Cвободы) провалился, оставшись открытым для дождя и снега, но мерцающее дерево, что росло в самом центре, умудрилось выжить. То, что до сих пор его не распилили на дрова, говорит о наличии сознательности у местных жителей хотя бы в остаточном состоянии. Дерево окружает шумный базар, где торгуют всем, что удалось вырастить, убить или подобрать в брошенном поселении. Со всех сторон – крики и толкотня: сначала меня едва не сшибла тачка с рыбой, затем я едва сам не грохнулся, поскользнувшись на кальмаре, выпавшем из все той же тачки. Но если в других поселениях нельзя пройти по рыночной площади без того, чтобы тебя в надежде что-нибудь спереть не облапали, то местные, даже если смотрят жадно в твою сторону, попыток обокрасть не предпринимают. Вскоре я понял, почему: по периметру площади стоят люди с шипастыми дубинками, которых здесь называют Зрячими: это местное подобие сил правопорядка.
На счастье, отель «Бархатная ночь» располагается в престижной «носовой» части города, вдающейся в океан. Окна в моем номере, правда, смотрят не на воду, а в небо, и, первое, что я сделал, когда оказался у себя, разулся и повесил на крюк собачью шубу, – упал на кровать и долго смотрел своим единственным глазом, как ползут прямо надо мной облака – вид, которого сильно не хватает дома, несмотря на безопасность и комфорт. Вскоре вид испортила жирная черная точка на стекле, в которой я идентифицировал клопа. Ликвидация насекомого показала, что оно успело как следует оторваться в соседнем номере.
Но с чем здесь настоящая беда, так это с дверьми. Раньше замок, как и везде, считывал отпечаток руки. Так совершалась и плата за номер – одним касанием ладони. Теперь же, когда ты в комнате, нужно запереться изнутри на задвижку. Пошел погулять – говоришь хозяину или привратнику: те запирают дверь на замок и ключ оставляют себе. А значит – им ничего не мешает порыться в твоих вещах, пока тебя нет. О том, что для купания нужна вода, надо заранее извещать портье, чтобы тот ее нагрел и закачал с помощью насоса. Но хоть на этом спасибо: в других городах тебе в номер просто ставят таз для мытья рук – и платить за это удовольствие приходится отдельно.
Отдохнув часа полтора, я стал планировать вторую половину дня. Задача на сегодня – побольше выяснить о Хайдрихе и понять, что ему можно предложить для начала. Придется взаимодействовать с местными на всех уровнях, и, начну я, пожалуй, с кабаков. Этот пункт работы Следопыта пока самый трудный, потому что пить спиртное мне всё ещё противно.
В Семи Ветрах у меня несколько задач. Во-первых, выяснить, насколько возможно открыть в городе наше отделение и не прибрала ли город к рукам иная пережившая Блэкаут организация. Во-вторых – исследовать это место на наличие рабочих артефактов Золотого века. По архивным данным, в Семи Ветрах находился объект «Наутилуса», но чем он занимался и пережил ли катастрофу, мы пока не знаем. Данный объект мог быть как лабораторией, так и просто офисом или складом. Но даже в этом случае там может быть немало интересного, значит, обойти придется каждый закоулок. Третья задача самая сложная – узнать о судьбе очень нужного нам человека и, если он до сих пор живой, привести его в Гелиополис.
****
Караванщик Джек, всё ещё слабый от сотрясения мозга и потери крови, стоял в одном из роскошных кабинетов океанского атомного лайнера «Пайн-Айлэнд», навеки обосновавшегося в полузакрытом пассажирском терминале. И без того чувствуя себя паршиво – что морально, что физически, он мысленно проклинал это место за старую рану, которая была с ним связана. Третьей причиной раздражения и тревоги, после ненавистного места и головной боли, был сидящий перед ним правитель города Хайдрих, воцарившийся в Семи Ветрах после окончания кровопролитной гражданской войны за право на торговлю наркотиком «Искра» между семьями де ла Серна, Вартанян и Мизрахи.
Трёхмесячная мясорубка между давними конкурентами и их сторонниками закончилась бегством де ла Серна, примирением Мизрахи с Вартанянами и династическим браком. Однако во время свадебной пирушки, на которой собрались две сотни человек (по местным меркам – цифра огромная!), грянул жесточайшей силы взрыв, обваливший пятую часть первого – самого верхнего – уровня. Он похоронил под обломками и Дядю Эйба – главу семьи Вартанянов, и его сына Эйбрахама-младшего с молодой женой Деброй, и почти всех Мизрахи. Все решили, что это дело рук недобитых сторонников де ла Серна, и что скоро те вернутся в Семь Ветров с наемниками.
Незадолго до этого события Семь Ветров и познакомились с Хайдрихом, который сначала был помощником местного врача, а затем стал костоправом у Дяди Эйба. Он оказался одним из тех немногих, кто после взрыва не впал в панику, а грамотно и четко организовал разбор завалов и спасение пострадавших, проработав двое суток без сна, пока обморок не свалил его с ног.
Молодой, не старше тридцати пяти лет, но при этом спокойный, как скала, немногословный, в те трагические дни он внушал перепуганным людям спокойствие, а стало быть – и доверие, а его самоотверженный труд по локоть (и чуть ли не по пояс) в крови окончательно завоевал доверие измотанных разрухой и насилием людей. Бывшие противники, ещё вчера готовые покромсать друг друга на мелкие кусочки по прихоти чужих им людей, ныне благоговели перед тем, кому обязаны были жизнями родных и близких. Неведомо как для постороннего человека он заставил сторонников обоих кланов слушаться себя, как слушаются погонщика ездовые собаки.
Страх перед Хайдрихом пришел позже, когда, не моргнув глазом, «добрый доктор» уложил уличного вора, стащившего рыбину с прилавка. Уложил на бегу, в мгновение ока выхватив из кармана пистолет и едва прицелившись. Не то чтобы стрельба на улице была чем-то из рук вон выходящим, конечно, нет… Да только мало кто ожидал такой прыти от скромного врача, который и голоса почти не повышал.
В толпе, остолбеневшей от этой сцены, никто даже не пикнул, что стрелять в таком людном месте как минимум небезопасно. Спустя несколько минут послышались голоса одобрения: вот, дескать, тот, кто наведет порядок, не церемонясь с презирающим чужую собственность отребьем, на что Хайдрих кратко и торжественно обещал не обмануть возложенных на него ожиданий.
Между тем, вспомнить имени Хайдриха местные не могли; и никто не вспомнил бы, каким он был в детстве. Семьи по фамилии Хайдрих в городе тоже не знали, что значило одно: парень был пришлым. Но кого это среди всеобщего хаоса и паники волновало?
Город, наполовину оказавшийся в руинах, нужно было как-то восстанавливать, и жителей в возрасте от десяти лет обязали три дня в неделю, отбросив остальные дела, класть камни и латать дыры. Что касается пополнения разоренной междоусобицами казны, то Хайдрих возродил в Семи Ветрах производство «Искры» – самого сильного в Антарктиде стимулятора, ходившего по континенту ещё до Блэкаута: от нее людей «искрило» в течение добрых шести-восьми часов. Вещество дарило небывалый прилив сил, ускоряло работу мозга и веселило без каких-либо галлюцинаций, если не считать сладкое ощущение всемогущества и созидательной силы.
Лаборатория по производству зелья сгорела во время гражданской войны вместе со всем запасом сырья, именовавшегося «атомным грибом». Каким-то хитрым, неизвестным Джеку образом Хайдриху удалось решить проблему с оборудованием, «атомный гриб» продолжали выращивать в Новом Пекине китайцы, продавая
