Читаем без скачивания Лето больших надежд - Сьюзен Виггс

Лолли хотелось, чтобы жизнь действительно была такой. В наши дни, конечно, этого быть не может. Женщины делают карьеру и львиная доля из них не имеют мужей.

Так что теперь в бунгало жили вожатые: полные энтузиазма студенты колледжей днем и совершенные животные ночью. Прошлым летом Лолли и трое из ее кузенов, Сеси, Фрэнки и Дэйр, пробрались к бунгало после отбоя, чтобы шпионить за вожатыми. Во-первых, те пили. Затем танцевали. Группа вожатых бродила по лагерю, они поднимались на крылечки, валялись в шезлонгах, даже танцевали посреди танцплощадки. Сеси, старшая из кузин, взволнованно вздохнула.

– Успокойся, – пресекла ее волнение Лолли.

Теперь, годом позже, Лолли лучше понимала этот трепещущий вздох. Нечто вроде электрических разрядов плясало в воздухе между Рурком и Габби. Это было трудно объяснить себе, но легко уловить. Она легко представляла их себе на территории для персонала, танцующими, флиртующими, возбужденными.

Как только главный вожатый подтвердил, что все собрались, Рурк взял гитару (там всегда была гитара), и они стали петь песни. Лолли была поражена голосом Коннора. Большинство мальчишек бормотали слова и пели не в лад, но не Коннор. Он выдал «Мы – это мир» не рисуясь, он пел, как будто был уверенным в себе поп-звездой. Некоторые из ребят удивленно уставились на него, но он просто пожал плечами и продолжал петь.

Несколько девочек открыли рот, их челюсти отвисли. Ну вот, значит, это не было просто воображение Лолли. Он на самом деле был такой классный, как она и думала. Как плохо, что она на него запала.

Затем пришло время представить друг друга, и это было то, чего Лолли терпеть не могла. Каждый из партнеров должен был встать и сообщить три факта о человеке, с которым он взбирался в горы. Идея заключалась в том, что незнакомцы, разделившие приключение, могут стать друзьями.

«Вот так штука», – подумала она. Они с Коннором не побеспокоились узнать что-нибудь друг о друге, кроме того, похоже, они стали врагами. Она не знала, где он живет, кроме того, что он живет в фургоне, есть ли у него братья и сестры и какое он любит мороженое.

В группе не было сюрпризов. Все ходили в самые эксклюзивные школы планеты – «Эксетер», «Сайдвелл френдз», школа Далтона, ТАСИС в Лугано, Швейцария. У всех были лошади, или яхты, или дом в Хэмптоне.

«Большое дело, – думала она. – Если самая интересная информация о человеке – это в какую школу он ходит, то он должен быть довольно нудным персонажем». Было более-менее интересно, когда выяснилось, что парнишка по имени Тарик ходит в мусульманскую школу, а девочка по имени Сторми занимается с родителями дома, а у кого-то родители – цирковые артисты, но все остальное было совершенной зевотой.

Почти все остальные были скучными занудами, жалкими хвастунишками или и то и другое вместе. У одного из мальчиков папа был публицист, который общался с первоклассными звездами. У другой девочки был сертификат по подводному плаванию. Дети происходили из семей, которые получали премии – Пулицеровскую, «Оскар», «Клио». Дети предъявляли свои рекомендации, словно они были знаками отличия, без сомнения стремясь произвести впечатление друг на друга.

Слушая остальных, Лолли пришла к заключению: ложь работает лучше, чем правда.

Затем настала ее очередь. Она встала, и они с Коннором посмотрели друг на друга сузившимися глазами. Они молча предостерегали друг друга. Он владел более чем достаточной информацией, чтобы унизить ее, если захочет. Вот в чем проблема, когда ты искренне рассказываешь кому-то что-то личное. Это все равно что вручить ему ружье и ожидать, спустит ли он курок. У нее не было ни малейшего представления, что она скажет группе. Она знала только, что вполне вооружила его, но не знала, воспользуется ли он этим оружием против нее.

Ее очередь была первой. Она сделала глубокий вдох и начала говорить прежде, чем решила, что скажет:

– Это Коннор, и это его первый сезон в лагере «Киога». Он…

Она подумала о том, что она знает. Он здесь на стипендии, и его отец пьет. Его мать только что снова вышла замуж, и его отчим был ничтожеством, вот почему ему пришлось отправиться сюда на лето. Лолли знала, что несколько слов – и она может направить ружье против него. Она может даже сделать так, что никто не захочет с ним дружить.

Она поймала его взгляд и знала, что он думает о ней то же самое.

– Он кладет кетчуп во все, что он ест, даже за завтраком, – сказала она. – Его любимая группа – «Толкинг Хедз». И он всегда выигрывает в один-один. – В последнем она сомневалась, но основываясь на факте, что он высокий и носит футболку с Чаком Тейлором. И он казался быстрым, и у него были большие руки. В самом деле она во всем попала пальцем в небо, но он ей не возразил.

Потом настала очередь Коннора.

– Это Лолли, – сказал он, и ее имя скатилось с его губ как оскорбление.

«Момент истины», – подумала она, поправляя очки. Он может погубить ее. Она слишком открылась перед ним по дороге в горы. Он откашлялся, отбросил волосы с глаз и ссутулился. Его взгляд скользнул по ней – знающий, высокомерный, – и он снова откашлялся. Остальные скауты, которым не терепелось поскорее закончить с этим, замерли. Можно было сказать, что мальчишка притягивал к себе внимание, как робкий учитель или актер в пьесе.

«Я ненавижу лагерь, – подумала она с яростной страстью, которая заставила ее лицо запылать. – Я ненавижу это, и я ненавижу этого мальчишку, и он вот-вот погубит меня».

Коннор снова откашлялся, его взгляд скользнул по группе ребят.

– Она любит читать книжки, она по-настоящему хорошо играет на пианино, и она хочет лучше научиться плавать.

Они сели на место, и ни один не смотрел на другого – разве что один раз. И когда их глаза встретились, она вдруг осознала, что оба они почти улыбаются.

Ну хорошо, заключила она, итак он решил не устраивать человеческого жертвоприношения на этот раз или оставить его на потом. Она разрывалась между симпатией к этому мальчишке и обидой на него. В одном Лолли была уверена. Она ненавидит этот летний лагерь, и ей больше нет дела до того, что он принадлежит ее бабушке с дедушкой. Она никогда больше не вернется сюда снова до конца жизни. Никогда.

ПРИГЛАШЕНИЕ

Имеем честь пригласить вас

По случаю 50-й годовщины нашей свадьбы.

Вы разделили нашу жизнь

Вы украсили ее дружбой и любовью

Сегодня мы приглашаем вас

Отпраздновать с нами

Нашу золотую свадьбу.

Джейн и Чарльз Беллами

Суббота 26 августа 2006 года.

Лагерь «Киога», Авалон,

Графство Ульстер, Нью-Йорк

Транспорт обеспечен.

2

Оливия Беллами положила тисненое приглашение и улыбнулась через стол своей бабушке.

– Что за чудесная мысль, – сказала она. – Мои поздравления тебе и дедушке.

Нана медленно раскладывала на ярусном подносе сандвичи и печенье. Раз в месяц, что бы ни происходило в их жизни, бабушка и внучка устраивали чай в «Астор-Корт» в отеле «Сент-Регис» в центре города. Они делали это многие годы, с тех пор как Оливия была толстушкой, угрюмой двадцатилетней девушкой, нуждающейся во внимании. Даже теперь было что-то волнующее в том, чтобы вступить в роскошь стиля бю арт с его элегантной мебелью, пальмами в горшках и тихим бормотанием арфы.

Нана уложила ломтик огурца, украшенный тресковым муссом.

– Спасибо. Юбилей через три месяца, но я уже в восторге.

– Почему лагерь «Киога»? – спросила Оливия, вертя в руках чайное ситечко. Она не была там со времени последнего лета перед колледжем. Она считала, что ей удалось оставить все драмы и тревоги позади.

– Лагерь «Киога» – особое место для нас с Чарльзом. – Нана попробовала крохотный сандвич с трюфельным маслом. – Это место, где мы впервые встретились и поженились там, на застекленном балконе, на острове Спрюс посредине озера Уиллоу.

– Ты шутишь. Я этого не знала. Почему я этого не знала?

– Поверь мне, то, чего ты не знаешь о нашей семье, может занять целые тома. Мы с Чарльзом были обыкновенными Ромео и Джульеттой.

– Ты никогда не рассказывала мне эту историю. Нана, в чем дело?

– Ни в чем. Большинству молодых людей наплевать, как их бабушка и дедушка встретились и поженились. И их нельзя в этом винить.

– Мне есть дело прямо сейчас, – сказала Оливия. – Колись.

– Это было так давно и сейчас выглядит таким тривиальным. Видишь ли, мои родители – Гордоны – и семья Беллами происходили из двух разных миров. Я выросла в Авалоне и увидела большой город только после того, как вышла замуж. Родители твоего дедушки даже угрожали бойкотировать свадьбу. Они были решительно настроены на то, чтобы их единственный сын заключил достойный брак. В те дни это означало, что он должен найти кого-то с высоким социальным статусом. А не жениться на какой-то кэсткилзской девчонке из горного лагеря.

Оливия была поражена болью, промелькнувшей в глазах бабушки. Некоторые раны, похоже, никогда не залечиваются.