знакомой кареты. Выбравшийся из неё жандармский ротмистр, весело поздоровавшись, спросил, едва не пританцовывая от переполнявшей его энергии:
– Что это вы, Егор Матвеич, столь хмуры? Случилось чего?
– Слава богу, нет, – улыбнулся парень в ответ. – Просто сижу вот, думаю, какую ещё мануфактуру придумать, да что-то ничего толкового на ум не приходит. Вы по делу, или случилось чего? – сменил он тему.
– По делу, – кивнул жандарм. – Тут намедни сообщили, что вы опять кого-то револьвером пугали. Так ли?
– Три каких-то зарвавшихся хама в кофейне бузить вздумали. Пришлось угомонить, – отмахнулся Егор. – Заведение то мне нравится, и потому молчать в подобных случаях я не стану, – добавил он на всякий случай.
– Ну, его превосходительство примерно так и сказали. Тем более что всё даже без стрельбы обошлось, – понимающе усмехнулся ротмистр.
– Это кому он такое говорил? – уточнил Егор, мысленно подобравшись.
– Полицмейстер московский ему визит наносил и попенять вздумал, что, мол, его протеже смеет с полицейскими чинами, как с дворниками разговаривать, – ехидно усмехнулся жандарм.
– А нечего всяких ростовщиков покрывать, – зло фыркнул Егор, тут же напомнив ему старое дело.
– Ох, и злопамятный вы, Егор Матвеич, – не удержавшись, аккуратно попенял ему ротмистр.
– Я не злопамятный. Я просто злой и память добрая, – ляпнул парень, прежде чем сообразил, что именно несёт.
– Ой, уморили, – простонал ротмистр, залившись громким, заразительным смехом. – И как только у вас получается столь быстро на любое слово ответ находить?
– Я на шести языках думать и говорить умею. Ужели хоть на одном ответа не найду? – тут же выкрутился Егор. – А, по чести сказать, не начни они на меня дела лепить, я б про них и не вспоминал. Да и ведут они себя порой так, что ажно руки чешутся рожи начистить.
– Объясните, сделайте милость, – попросил жандарм, входя следом за парнем в кабинет и продолжая тихо подхихикивать.
– Да тут и объяснять нечего. Вошли в кофейню, увидели, что я сижу с оружием и под прицелом ту троицу держу. Так ведь не их спрашивать стали, а первым делом на меня насесть попытались.
– Так ведь оружие было у вас, – развёл жандарм руками.
– И что? – возмутился Егор. – Оружие в империи не запрещено. И то, что тех троих я под прицелом держу, должно было им с самого начала сказать, что те трое не сами по себе, а в чём-то виновны. Иначе зачем мне оружие?
– И верно, – помолчав, смущённо согласился жандарм. – Да только из-за тех нападений и бомбистов на оружие полиция, как бык на красную тряпку, реагирует.
– Ну, будь я бомбистом или террористом, их прихода дожидаться бы не стал, – фыркнул парень, усаживаясь за стол. – Сделал бы своё дело да ушёл. Все эти ссылки на оружие и террористов – просто возможность прикрыть своё нежелание думать. А неумение пользоваться собственной головой – это суть нежелание делать порученное им дело надлежащим образом. Что для подобных служб попросту неприемлемо. Думаете, с чего те террористы так осмелели?
– И с чего бы? – насторожился ротмистр.
– Да с того, что отлично понимают, что полиция с ними лишний раз связываться не желает. Страшно. Нет, понятно, что и там добрые офицеры служат, и что нередко случается, что они головами своими рискуют, но таких, увы, мало.
– Не могу с вами согласиться, Егор Матвеич, – помолчав, задумчиво вздохнул жандарм. – Понятно, что в службе той святых нет. Но и обвинять всех вот так, огульно, тоже нельзя.
– А разве я кого-то обвинил? – иронично усмехнулся Егор. – Нет. Это не обвинения, а моё личное мнение. И сложилось оно не на пустом месте, а по опыту общения с той службой. Вот и всё.
– Ну да. Обидели они тогда вас крепко, – припомнив кое-какие эпизоды, вздохнул ротмистр.
– Я, сударь, не девка, чтобы обиды таить. А вот верить им я более не стану. Ну да господь им судья. Давайте делом займёмся, – свернул Егор тему.
Кивнув, жандарм достал из сумки бювар и, вынув из него нужную бумагу, протянул её парню, обратным движением прихватив со стола чистый лист и карандаш. Пробежав текст взглядом, Егор удивлённо хмыкнул и, качнув головой, удивлённо проворчал:
– Писано на арабском. Странно. Прежде из вашего ведомства подобных бумаг не мелькало. Вот не иначе с британца какого сняли.
– Егор Матвеич, вы меня так не пугайте, – растерянно проворчал ротмистр. – Вы словно ведун какой. По одной бумаге сказать можете, откуда она взялась.
– Неужто угадал? – с интересом уточнил Егор.
– Как в воду смотрели, – растерянно кивнул жандарм.
– А ведь на самом деле штука-то нехитрая, – вздохнув, принялся пояснять парень, чтобы хоть как-то сбить его с мистических настроений. – В Аравии, где на сём языке говорят, как таковых и государств-то не имеется. Там почитай сплошь пустыня, и живут в ней несколько десятков всяких племён. Но британцы в те места влезли давно и крепко. Вот я и подумал, что написать сию бумагу мог британец, пользуя арабский язык как тайнопись.
– Вот так запросто? – растерянно уточнил жандарм.
– А чего тут ещё мудрить? Как говорится, ищи, кому выгодно, – развёл Егор руками и, вздохнув, скомандовал: – Пишите.
Спустя час оба документа были переведены, и ротмистр с явной неохотой принялся собираться. Продолжая беседовать с ним, Егор неожиданно для себя понял, почему молодой офицер никак не хочет уезжать. В силу невысокого звания и молодости, переведённый с периферии офицер испытывал серьёзный дефицит простого человеческого общения. К тому же многие вещи, которые он уже успел узнать от самого Егора, стали для него чем-то вроде настоящего откровения.
Вот и тянул ротмистр резину, разрываясь между долгом и желанием просто почесать языком. Чуть подумав, Егор решил немного приручить его, но не стал форсировать события. Приглашать в свой дом жандарма, даже при самом его добром отношении, палка о двух концах. Так что парень решил чуть повременить, чтобы дать ротмистру дозреть.
* * *
Запив шербет водой, Егор испустил довольный вздох и уже собрался повторить процесс, когда в заведение вошли двое мужчин и решительно направились к его столику.
– Господин Вяземский? – спросил тот, что постарше возрастом.
Отставив чашечку, парень окинул неизвестных долгим, внимательным взглядом и, убедившись, что никогда раньше их не видел, спросил, подпустив в голос звериного рычания:
– С кем имею честь, господа?
– Штабс-капитан Милютин, поручик Квасков, – коротко представился старший. – Мы можем поговорить?
– Армия или полиция? – коротко уточнил Егор, жестом указывая им на стулья.
– Полиция, – так же коротко отозвался штабс-капитан, одобрительно улыбнувшись.
– Чем могу служить? – отодвигая чашечку и складывая руки на груди, поинтересовался Егор, продолжая рассматривать нежданных посетителей.
– Так сложилось, что нам в ходе одного
