Он родился в Москве, вырос там же, получил образование в университетах Европы, до недавнего времени жил Европе, сейчас перебрался в Питер, имел недвижимость на Кипре и Багамах, но несмотря на эти интенсивные передвижения по миру, практически не видел разницы между одним географическим пунктом и другим.
Всюду и всегда, с младенчества и до сих пор его окружала роскошь. Не показная, раззолоченная и крикливая роскошь “новых русских”, а истинная, сдержанная, элегантная роскошь, ценить которую начинаешь, только родившись во втором или третьем поколении хозяев мира, чьи счета исчисляются семи- и восьмизначными цифрами, как минимум.
Бронированный «бентли» смотрелся на улицах Питера почти экстравагантно, не то, что в европе. Но именно «бентли» подчеркивал высокий класс того, кто сейчас изучал на заднем сиденье контракты и финансовые отчеты. Точно так же, как и роскошный особняк на берегу Финского залива, как личный аэродром в предместьях города, как деловой костюм стоимостью в несколько тысяч долларов, сшитый вручную, как «ролекс» на запястье и платиновый «паркер» в руках…
Матвей ехал на встречу с деловым партнером.
«Трансвит» была одной из нескольких компаний, совладельцем которых он являлся. В последнее время акции пошли вверх, и, обладавший врожденным чутьем на прибыль, немедленно купил контрольный пакет. Его имя в списке совладельцев еще больше взвинтило цену, и уже сейчас, всего месяц спустя после совершения сделки, Матвей окупил все расходы и вышел в плюс.
Теперь остается следить за рынком и ждать. Через полгода, максимум — десять месяцев, акции поползут вниз, и тогда нужно улучить момент и выгодно продать весь пакет. Собственно, именно этим он и занимался без малого двадцать лет. Профиль купленной компании его занимал мало — поэтому он успел побыть и нефтяным, и писчебумажным магнатом, и даже крупнейшим производителем детского питания…
Матвей был довольно симпатичным мужчиной — подтянутым, ухоженным. Тщательно следил за своим питанием, посещал спортзалы и бассейн, еженедельно — косметический кабинет, неукоснительно соблюдал распорядок дня, на банкетах и деловых встречах позволял себе только один бокал красного вина, не больше, не терпел беспорядка на своем рабочем столе и опозданий со стороны подчиненных.
Роста он был высокого, глаза у него были голубые, немного холодноватые, и впечатление это усиливалось очками в тонкой золотой оправе. Близорукостью он страдал с детства.
Волосы были темные, тонкие, и не далее, как два месяца назад личный визажист ошарашил его сообщением о том, что на затылке намечается — о ужас! — лысина. С тех пор он неожиданно для себя закомплексовал, стал втирать в поредевшую шевелюру специальную сыворотку и украдкой изучал новейшие разработки по пересадке волос.
Впрочем, все это было полнейшей ерундой и занимало голову Матвея только в свободное от работы время. А его было мало. «Время — деньги» — эта довольно бессмысленная сентенция, выдуманная человечеством, для него была девизом и руководством всей жизни.
Брачная ошибка Гребецкого
Месяц назад, когда состоялась корпоративная вечеринка в честь нового совладельца компании, Матвей имел возможность познакомиться с персоналом и остался доволен. Он любил холеных женщин, при условии, что это не единственное их достоинство, а топ-менеджеры «Трансвит», судя по отзывам их босса, были не только красивы, но и профессионально подготовлены. Он умудрился просмотреть финансовые отчеты почти всех подразделений и согласился с партнером.
На вечеринке он вел себя так, как и полагается вести себя новому доброму боссу — раскланивался с дамами, дружески хлопал по плечу мужчин и виртуозно сохранял нетронутым один и тот же бокал шампанского, произнеся при этом с десяток тостов.
Конечно, он замечал эти взгляды. Женщины всего мира одинаковы до ужаса. Самый короткий, острый и убийственно точный взгляд, подобный удару шпаги или выстрелу в упор, который они первым делом бросают на безымянный палец левой руки мужчины. И уже в зависимости от наличия — или отсутствия — тонкого золотого ободка начинают разрабатывать дальнейшую стратегию поведения. Впрочем, стратегию эту он тоже отлично знал, разнообразием она не отличалась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Интрига состояла в другом. Бизнесмен его уровня — это вам не клерк средней руки, который тайком снимает обручальное кольцо, отправляясь в бар на вечеринку. Отсутствие кольца — а у него его не было — означало отсутствие жены. И дамы немедленно начинали рыть землю своими очаровательными копытцами. И очень скоро начинали терпеть поражение, так и не поняв, в чем дело.
На самом деле жена у него была, да еще какая! Верный своему принципу «Гребецким — лучшее», он выбрал Киру, словно породистую лошадь, оценивая стати и достоинства с таким расчетом, чтобы грядущий брак принес своего рода прибыль.
Кира была из хорошей семьи. Получила образование. Некоторое время работала элитной фотомоделью. Говорила на нескольких языках. Была сногсшибательно красива. Это — плюсы.
Семья Киры по статусу стояла гораздо ниже семьи Гребецких. Образование Киру интересовало в последнюю очередь. Фотомоделью она проработала достаточно недолго, не успев себя ничем скомпрометировать. Вдобавок к красоте обладала такой же сногсшибательной любовью к деньгам. Это — тоже плюсы, причем, гораздо большие.
Проанализировав и те, и другие, он пришел к выводу, что именно такая супруга станет необходимым дополнением к его безупречному облику, а ее жадность не позволит ей совершать глупости типа измен мужу. Полученного образования вполне достаточно, чтобы в обществе считали Киру умницей, и явно маловато, чтобы она рискнула лезть в дела мужа.
После всей этой калькуляции он подарил Кире розовый бриллиант от Картье и отправился к ее родителям делать предложение. Свадьбу сыграли в Лондоне, медовый месяц провели в Швейцарии, по окончании оного он подарил молодой жене виллу в Эгейском море и уже готовился вернуться к работе, как вдруг…
Он ошибся. Катастрофически и по всем статьям. Такого не случалось с ним за всю его карьеру, но эта неудача с лихвой могла перевесить любые деловые успехи.
Кира раскрылась во всем блеске, словно хищный тропический цветок, питающийся насекомыми и мелкими птицами. Розовый бриллиант оказался первой песчинкой у основания огромной лестницы, по которой ослепительная брюнетка собралась забраться на вершину жизни.
Хватка у Киры оказалась железная, характер — стальной, самообладание — ледяное. Она не стала строить козни за спиной мужа и делать из него обычного идиота-рогоносца, о нет! От этого он мог бы впасть в ярость и наделать глупостей, а это в планы красавицы не входило. Поэтому Кира Гребецкая в один прекрасный вечер пригласила супруга в ресторан и там, в отдельных апартаментах, за бокалом шампанского выложила ему все, что она думает об их совместном будущем.
Поскольку их брак был заключен в Лондоне, Киру защищали не только российские, но и английские законы. Вкупе выходило следующее.
Все имущество Матвея автоматически делилось пополам. Имущество Киры, как свадебный подарок, оставалось в ее полной собственности. Контрольные пакеты акций наиболее крупных и прибыльных компаний также делились пополам, и Кира оставляла за собой право участвовать в управлении.
В личной жизни Кира придерживалась воистину широких взглядов. Матвею не возбранялось иметь любовниц, эскорт-группы — да хоть гарем! Главное — чтобы никто из особ женского пола не посягал на его банковскую карту и имущество. Сама же Кира известила его о наличии некоего «давнего и верного друга», отношения с которым она прерывать не собирается и до которого ему не должно быть никакого дела. Когда же он, откровенно ошеломленный и растерянный ее напором, попытался возразить, что супружеская измена во все времена считалась достаточным основанием для развода, черноволосая змея изящно помахала в воздухе гербовой бумагой, украшенной собственным автографом Джеффа.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Помнишь наш брачный контракт, дорогой? Его составлял твой личный юрист, так что ты не соизволил вчитаться, верно? А напрасно. Дело в том, что юрист Петров — давний должник моего отца. Впрочем, теперь его долг аннулирован…
