— Вы согласились.
— Матвей, это безумие какое-то…
Он вдруг взял ее за руку и очень серьезно произнес:
— Знаете, возможно, это моя последняя и уж точно — первая попытка совершить безумный поступок. Если бы вы знали, до чего правильную и строгую жизнь я веду, вы бы меня поняли. Ну? Даете шанс?
Она несмело заглянула в холодные голубые глаза и кивнула.
— Да.
Он с облегчением вздохнул.
— Тогда в девять, на крыше отеля Kempinski.
— Хорошо. В восемь. На крыше.
Секретарша проводила ее подозрительным и явно ревнивым взглядом, но Ника не обратила на это никакого внимания. Она вообще ни на что не обращала внимания до тех самых пор, пока не добралась до рабочего места. Здесь она уселась, включила компьютер и бездумно уставилась на голубой экран.
Из задумчивого оцепенения ее извлек ехидный голос Марины:
— Значит, я была права. Не зря ты так на него смотрела. Эй, на шлюпке! Ника! Волкова, блин! Это мы, твои девочки, и мы сгораем от любопытства. Что ты выяснила? Как он относится к рыжим?
Ника перевела взгляд на смеющееся лицо Марины и загадочно улыбнулась.
— Он их терпеть не может всю жизнь. Так и сказал.
Свидание на крыше. Часть 1
После работы: Ника заехала в салон, на массаж и макияж. Обычно умиротворяющая обстановка дорогого салона действовала на нее успокаивающе, но сегодня она была слишком взвинчена.
Все произошедшее в кабинете Гребецкого казалось нереальным. Стремительное признание — а чем другим можно счесть его слова? — выбило ее из колеи, и сейчас, лежа на массажном столе, она, вместо того чтобы расслабиться, судорожно пыталась привести мысли в порядок и хоть как-то просчитать возможные варианты поведения сегодня вечером.
Считать ли сегодняшний вечер первым свиданием? Да, несомненно. Потому что это так и есть. Значит, будем думать — что нам известно о первом свидании?
Это — своего рода разведка боем. Так, по крайней мере, написано в книге «Искусство быть вместе». Книгу эту распространяли у них в офисе по подписке, в магазинах она не продавалась, и Ника взяла ее просто за компанию с остальными девушками. Честно говоря, многое в этом труде оказалось откровенно непристойным — скажем, она не предполагала, что на хорошей глянцевой бумаге можно совершенно спокойно излагать свои соображения по поводу того, в какой именно момент лучше переходить от ласк члена к оральному сексу. Однако кое-что полезное она из книги выяснила, вот и пыталась сейчас вспомнить.
Итак, разведка боем. Выявив интересующий объект, мужчина приглашает его, то есть ее, в ресторан. Здесь важно обратить внимание на характеристики того места, куда вас пригласили. В любом случае это будет территория, на которой мужчина чувствует себя спокойно и уверенно.
Далее — статус территории. Если мужчина приглашает женщину в очень дорогой ресторан, это может означать следующее: он искренне заинтересован и хочет произвести сильное впечатление; он заинтересован, но не уверен во взаимности и хочет сделать женщину в некотором роде обязанной за оказанную честь; он не уверен в себе и пытается подавить женщину роскошью. Что же здесь верно в отношении Гребецкого? Да все, что угодно. Включая и то, что он может просто не знать о том, что существуют места попроще.
Книга в качестве альтернативы приводила следующий довод: если мужчина настроен на быстрый секс, то отнесется к выбору ресторана равнодушно — вплоть до того, что приведет свою даму в ближайший «Макдональдс». При этом формально ритуал будет соблюден, а простота обстановки даст дополнительную возможность сказать: «Дорогая, а не продолжить ли нам в более интимной обстановке?» Опять же, если мужчина не настроен продолжать общение — из «Макдональдса» проще уйти побыстрее.
Господи, да Гребецкий наверняка в жизни не бывал в «Макдональдсе»!
Остается первый вариант и один из подпунктов…
Она привыкла подходить к любой проблеме рационально. Не знаешь немецкого — купи самоучитель первого уровня, потом переходи к уровню два. Нужно быстро освоить бухучет — иди на экспресс-курсы. Многолетними упражнениями приучила свой мозг работать как часы, благодаря чему училась не только быстро, но и качественно, однако отношения между мужчиной и женщиной едва ли можно было приравнять к бухучету и даже к немецкому. Скорее уж к китайской иероглифике.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ладно. Попробуем иначе. Ее пригласили в дорогущий ресторан, так что первая проблема — дресс-код. Тут все в порядке. Осталось сообразить, какой стиль в одежде нравится ему.
Если вспомнить его кабинет — он явно тяготеет к английской классике. Учитывая ее рыжие волосы и зеленые глаза… Пожалуй, зеленый шелк, воротник-стойка, неглубокий, но интригующий вырез и изумрудное колье — есть у нее такое, не сказать, что очень шикарное, но камни довольно крупные и чистые. Не забыть палантин. Косметика — обычный вечерний вариант, только чуть поглубже оттенок теней и чуть побольше тонального крема.
Решив эту проблему, Она немного успокоилась. Все остальное не так важно. Как и в оптовых продажах, здесь нужно будет правильно начать разговор, а потом некоторое время слушать. Постараться понять, что интересует кли… то есть, Матвея. Выяснить, любит ли он говорить, слушать или беседовать, после чего придерживаться выбранной тактики. Станьте зеркалом собеседника, почувствуйте к нему искренний интерес, и пусть он отразится в вашем зеркале…
Она повеселела и расслабилась по-настоящему. Ну что, в самом деле! Во время годовых отчетов на ковре у начальства бывает гораздо страшнее. За эти годы удавалось находить общий язык практически с любыми клиентами, неужели она не сможет понять, что собой представляет Матвей Гребецкий?
Отель возвышался над городом, словно ледяная сверкающая стрела. Собственно, небоскребов в Питере хватало, но этот был особенным. Построенный в самом старом и фешенебельном районе города, он не терялся среди своих собратьев, а красовался в гордом одиночестве — в центре дома были в основном пяти-шестиэтажные.
На крыше сверкающего красавца размещался одноименный ресторан, слава о котором гремела едва ли не по всей стране. Существующий исключительно по прихоти и во имя исполнения желаний самых богатых людей, ресторан поражал воображение даже тех, кто с рождения привык к роскоши, а его кухня могла удовлетворить самые взыскательные вкусы.
Общего зала здесь не было — он был построен по принципу пчелиных сот, где каждой ячейкой был отдельный зал или кабинет. Обстановка и стиль оформления не повторялись ни разу — здесь были и Китайская Пагода, и Салун в Колорадо, и Русские Хоромы, и Маленький Версаль… Музыка звучала словно бы ниоткуда, но это не было магнитофонной записью — в «ресторане играли только живую музыку, но музыканты располагались на специальных маленьких эстрадах, искусно отгороженных специальными ширмами и занавесями. Ни единый аромат с кухни не долетал до посетителей, и если уж зал назывался Австралийский Эдем, то и пахло здесь анемонами и лилиями.
Матвей заказал столик в небольшом кабинете с выходом на открытую балюстраду. В углу кабинета горел камин, обстановка была выдержана в багряно-коричневых, спокойных и немного мрачных тонах. Пол устилали медвежьи шкуры, вдоль одной из стен тянулся удобный кожаный диван с резными подлокотниками.
Он любил приглушенные цвета. Он был человеком ночи, теперь, в тридцать восемь лет, он это ясно понимал. Днем все было слишком ярким, словно обнаженным, бьющим по нервам и глазам, стремительным и раздражающим, но ночью…
Ночью не видны изъяны, которые так безжалостно высвечивает дневной свет. Ночью все то, что кажется безумным и непристойным днем, выглядит уместным и вполне допустимым. Ночью не нужен скучный деловой костюм, и даже привычные очки в золотой оправе, потому что ночью необязательно хорошо видеть и выглядеть. Главное — чувствовать ночь. Вдыхать ее чувственный аромат. Пить разлитое в воздухе сладострастие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ночь позволяет преображаться в кого угодно. Обнажать свою суть. Переступать запреты. Ибо ночь все скроет. И даже дьявольский огонек на дне холодных ледяных глаз покажется всего лишь отблеском огня в камине…
