Читаем без скачивания Мы справились, парень: Мемуары - Энтони Хопкинс
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
– Ну надо же, – сказал дядя Эдди. – И откуда ты все это знаешь?
– Из «Детской энциклопедии» Артура Ми. Отец купил мне ее, когда мне было шесть.
Это был один из лучших подарков в моей жизни. В тот день я побывал у зубного, и было очень больно. А когда мы вернулись домой, на пороге стояла большая коробка. Она оказалась такой тяжелой, что матери пришлось позвать мистера Джона, нашего соседа, – вдвоем они затащили ее в дом, подняли наверх и распаковали на столе. Это была энциклопедия в десяти томах. Десять безупречных синих книг в ряд – и все это для меня одного.
Хотя день выдался прекрасный и солнечный, меня уложили в постель – отходить после визита к стоматологу. В тот же день я начал читать и в итоге одолел все десять томов. Сначала проглотил страницы о Бетховене и Моцарте, а после этого перешел к разделам «Природа», «Земля», «Все страны мира» и «Славные деяния». Я перечитывал эти книги раз за разом, пока обложки не начали отваливаться, и без малейших усилий запомнил длину всех крупнейших рек мира, а также столицы и флаги всех государств.
Своей декламацией я буквально парализовал всех присутствующих в комнате, но продолжал сыпать фактами до тех пор, пока отец не подошел сзади, не положил руку мне на голову и не сказал, что не стоит утомлять дядю Эдди.
– На сегодня хватит.
Я умолк, но дядя Эдди сказал отцу:
– Все в порядке, Ричард. Пусть мальчик говорит. Ему, похоже, есть что сказать.
Эдди посмотрел на меня – уже не сурово, а с некоторой симпатией.
– А что у тебя с чтением, Энтони? Какие книги тебе нравятся? У тебя есть любимая книга?
– «Ветер в ивах» Кеннета Грэма, «Пресвитер Иоанн» Джона Бакена, «Оливер Твист» и «Большие надежды» Чарльза Диккенса.
– «Большие надежды»? Бог ты мой. Чарльз Диккенс, значит? И кто у тебя любимый персонаж? Пип?
– Нет, каторжник Абель Мэгвич. А еще в «Оливере Твисте» мне нравятся Феджин и Билл Сайкс.
– Батюшки. Мистер Мэгвич, вот как? Злодей. Ну надо же. А Феджин – тот еще прохвост, правда? И Билл Сайкс. А Шекспир? Шекспир тебе нравится?
– Да, «Гамлет». – И я затянул: – «Быть или не быть, – таков вопрос; что благородней духом, – покоряться пращам и стрелам яростной судьбы иль, ополчась на море смут, сразить их противоборством?» И еще «Юлий Цезарь». Мне нравится речь Марка Антония – «Великий Цезарь! Ты лежишь во прахе?» – и его «Друзья, сограждане, внемлите мне»[5].
Дядя Эдди расхохотался.
– Господи помилуй, хватит, хватит.
Триумф. По комнате прокатился легкий смешок. По-моему, даже тетя Пэтти усмехнулась.
Вердикт дяди Эдди:
– Что ж, Ричард и Мардж… простите, Мюриэл… я полагаю, Энтони – просто мечтатель. Вот и все. Мечтатель. Вполне возможно, он еще всех нас удивит в один прекрасный день. Кто знает? Он ведь пишет? Как у него с правописанием?
– Очень хорошо, – ответила мать. – Он, по-моему, каждый день читает энциклопедии, и хорошо рисует, и играет на пианино. «Лунную сонату».
Они купили мне пианино, чтобы поощрять мои интересы, и это сработало. Я обожал играть на пианино и рисовать.
Дядя Эдди кивнул. Внезапно он величественно поднялся из своего кресла.
– Что ж, я считаю, ему не хватает дисциплины. Дополнительные занятия. Я завтра утром уезжаю в Лондон, довольно рано, собственно говоря, но я позвоню директору Коубриджской школы мистеру Идвалу Рису. Он превосходный человек – Кембридж, знаете ли. Да. Позвоню ему сегодня вечером или завтра. Лучше завтра. Позвоню из Лондона. Посмотрим, что можно сделать. Но мальчику определенно нужны дополнительные уроки арифметики и алгебры.
По дороге в Порт-Толбот мать сказала, что гордится мной. Отец покосился на меня в зеркало заднего вида.
– Да. Ну что ж, будем надеяться, дядя Эдди сможет подергать за ниточки.
И дядя Эдди смог. Благодаря ему и «Детской энциклопедии» Артура Ми меня приняли в Коубридж летом 1951 года в возрасте 13 лет. Я добился своего. По крайней мере так мне тогда казалось.
Глава 3
Ворон
Директором Коубриджа в те годы был Джон Идвал Рис – известный знаток Античности, выпускник кембриджского колледжа Святого Иоанна. Он преподавал греческий и играл за сборную Уэльса по регби. Строгий, подтянутый, неизменно в черном костюме и черной мантии, он словно не ходил, а скользил по школьным коридорам и двору. Я прозвал его Вороном. Впрочем, даже ниточки дяди Эдди Джеймса, позволившие пристроить меня в эту школу, ничуть не помогли мне почувствовать себя там своим.
Как-то в субботу утром Ворон, прекрасно зная, что другие мальчишки в спальне нас слышат, высказал мне в лицо все, что обо мне думает.
– Ты абсолютно никчемен, – изрек он. – В твоем непробиваемом черепе вообще хоть что-нибудь происходит?
«Интересное словечко – "никчемен"!» – подумал я.
Подзатыльник.
– Ну так что? В твоих никчемных мозгах хоть что-то шевелится? Отвечай.
– Нет. Не особо, – ответил я.
Еще подзатыльник.
– «Нет» – и что?
– Сэр…
– Так и скажи.
– Нет, сэр.
– То-то же. А теперь посмотри на свои руки. Лопаты, а не руки.
Он был, в общем, прав. Я вечно что-нибудь ронял и ломал. Был крепким, но до ужаса неловким – из тех, кто непременно разобьет тарелку в столовой или вырвет с мясом дверную ручку в коридоре.
– Ты ломаешь все, к чему прикасаешься. Безмозглая ломовая лошадь. Слоновья Башка – тебя ведь так зовут?
– Да.
– «Да» – и что?
– Сэр.
Подзатыльник не причинял особой боли – это была просто отметка, зарубка на прикладе. А вот замечание про «безмозглую ломовую лошадь» показалось мне занятным. Почем знать? Может, лучше быть ломовой лошадью, чем бестолковым школьником, которому постоянно отвешивают подзатыльники.
Дедушка Йейтс любил повторять: «Забудь. Не копи обид. Помалкивай. Держи рот на замке. Не связывайся».
Хороший совет, лучше не придумаешь. Я прикинулся тупым. И это превратилось в мое амплуа. Я был никчемен. Мой новый знак отличия.
Моим любимым местом стала городская библиотека. Я всегда таскал с собой блокнотик, который подарил мне дедушка Йейтс, – записывать всякое. В библиотеке я пролистал словарь до буквы «Н». А вот и это слово, в самом верху страницы: «Никчемный». Эта страница была полностью про меня. Чудо из чудес – мой детальный портрет в определениях и синонимах: «Некомпетентный. Негодный. Неспособный. Неприспособленный. Неумелый. Неподготовленный».
Школьные учителя дали моей проблеме имя и подзатыльниками вбили его мне в голову, точно Каинову печать, но теперь это клеймо обернулось
