событий.
Снова щелкаю резинкой, но это не помогает избавиться от чувства вины и страха, что телефон никогда не зазвонит.
Отец входит в комнату, неся стопку распечаток из школы, где училась Шай, он настолько уверен в своей исключительности, что глубоко убежден, будто копы действительно упустили эту часть жизни моей сестры. Если ему дать больше власти, он бы собственноручно руководил расследованием. Я не могу его винить, по крайней мере, он не бездействует, ведь хотя бы один ребенок настолько дорог этому бессердечному человеку, чтобы потихоньку сходить с ума, притворяясь при этом нормальным.
Как вы уже заметили, мы не очень-то ладим. Гэри Смит Ройстон самый скупой на эмоции человек во всем мире, в то время как во мне неустойчиво пошатывается нагромождение различных чувств и желаний, которые, к сожалению, никоим образом не вписываются в его идеальную картину мира. Иногда я завидую, что у мамы был выбор не брать его фамилию после их свадьбы, потому что быть Ройстоном и не оправдывать слишком завышенных ожиданий паршиво. Это не первый раз, когда я теряю доверие своего старика.
Некоторое время назад весь сдерживаемый гнев в одночасье вышел за установленные рамки, и я вломился в дом придурка, который выбесил меня на баскетбольной тренировке. Я разгромил его репетиционный гараж в щепки при помощи одной бейсбольной биты, позаимствованной там же. Отцу позвонили из участка прямо на работу, а это по его меркам достаточный скандал, чтобы превратить свои угрозы о военной академии в реальность. С тех пор мы практически не общались, не считая дня, когда он взял точно такую же биту и показал, насколько на самом деле уродлив внутри.
– Мистер Ройстон, – детектив тяжело вздыхает, глядя на оскорбительно толстую стопку документов. Одному только богу известно, как много усилий он прикладывает, чтобы не послать отца к черту за такой плевок в лицо правосудия, – мои помощники уже опросили…
– При всем уважении, детектив, это ничего не изменило. Просмотрите бумаги еще раз, может быть, они что-нибудь упустили. – Стопка падает на столик, и лед в нетронутых стаканах с холодным чаем звякает от вибрации.
Емкость в безвольной маминой руке, перекинутой через подлокотник кресла, уже нагрелась, лед почти растаял. Она тоже не притронулась к напитку, просто держит его, изредка пробегая большим пальцем по неровной поверхности из узоров, как будто пытаясь окончательно не выпасть из реальности.
– Сделайте, как говорит мой муж, прошу, – наконец бесцветным голосом произносит она, заставляя детектива кивнуть.
Спустя полчаса копы уходят, а я помогаю маме подняться и приношу стакан с успокоительными каплями, контролируя, чтобы все было выпито до дна. Накрываю неподвижное тело одеялом и жду. Какое-то время мама просто смотрит в стену, как будто меня даже нет в комнате, а потом ее веки смыкаются, и я наконец облегченно выдыхаю. Одной проблемой на сегодня меньше.
Уже направляюсь к выходу из комнаты, когда слышу это.
– Ты снова отправишься на ее поиски? – Проблеск надежды в мамином голосе останавливает меня на пороге. Оборачиваюсь, встречаясь с потускневшим взглядом. Даже не спрашиваю, как она узнала.
Весь последний месяц я прочесываю город, посещая не самые тихие его районы, встречаясь с людьми, которые вращаются в кругах, далеких от закона. Расспрашиваю то тут, то там, втираюсь в доверие, притворяюсь таким же гнилым и порочным, хотя притворяться не сложно, если ты итак погряз во тьме. Я готов на все, чтобы отыскать Шай, даже если для этого придется обмакнуть какую-то часть себя в вязкие кровавые воды.
– Да. – Нет смысла лгать.
– Хорошо. – Мама закрывает глаза, проваливаясь в сон, и слабая улыбка расплывается на ее бледных губах, а я выхожу за дверь.
Прошлой ночью я наткнулся на парня, который связан с местной бандой, занимающейся продажей оружия и нелегальными поставками на окраине Сан-Диего. Удивительно, как легко можно сойти за своего, если у тебя есть приводы в полицию, даже когда тебе всего пятнадцать. На самом деле мой возраст – большой плюс, ведь заядлые бандиты ищут таких, как я: молодых, отбившихся от рук, тех, из кого можно вылепить себе полезную игрушку.
Мой новый знакомый собирается представить меня своему боссу сегодня на очередной сходке на Берд-Рок. Это район с отвесными скалами в западной части города, с сильным береговым течением и открытой территорией. Держу пари, там они избавляются от трупов или, может быть, проверяют пределы прочности тех, кого принимают в свои ряды. Но если кто и знает, как выйти на похитителей, то это он – моя последняя надежда.
Я не знаю ни одной молитвы, но все равно шепчу про себя мольбы, пока собираюсь. Надеваю черную футболку и такого же цвета джинсы, порванные на коленях, не утруждаясь тем, чтобы бросить взгляд в зеркало. Лицо выглядит не лучше, чем вчера, такое же угловатое и резкое, с черными глазами и темными кругами от недосыпа. Я рад, что не избавился от длинных волос, они делают мой вид еще более неряшливым, завиваясь в разные стороны. Понятия не имею, что носят члены банд, но на всякий случай предпочитаю быть собой, кто знает, как долго мне предстоит оставаться среди них, если сегодня дело выгорит. Добавляю массивные серебряные кольца, служащие кастетом, и медальоны, в одном из которых припрятан миниатюрный складной нож. Натянув армейские ботинки, неслышно выхожу за дверь, минуя кабинет отца. Он занят собственным расследованием, так что до утра просидит за сводками, после чего отправится на свою дрянную работу уставший и еще более злой, чем обычно.
* * *
Стою на утесе Берд-Рок, засунув руки в карманы джинсов, с грустью отмечая, как давно не вдыхал соленый воздух без жадных рывков, вызванных тревогой в груди. Волны шумят, разбиваясь о скалистый берег, каждый удар о камни похож на набат, звук которого резонирует еще долго после соприкосновения металлического языка с телом колокола. Влажный воздух электризуется и гудит, и мой взгляд переходит от буйства воды внизу к бескрайнему горизонту. Солнце начинает садиться, рассеивая оранжевые лучи света по всей поверхности воды, они пронзают океан острыми копьями. Чертова магия в преддверии надвигающейся темноты.
Двигатель автомобиля за моей спиной гудит тихим мурлыкающим звуком, оборачиваюсь, чувствуя, как сердце замирает. Но это не старый фургон, а сверкающий черный внедорожник, зажимающий меня между собой и рокочущей бездной. Машина останавливается, и высокий хорошо сложенный мужчина с армейской выправкой выходит на воздух, разминая мышцы спины. На вид ему около тридцати пяти или сорока, светлые волосы торчат из-под форменной кепки. Он совсем не похож на бандита, беспокойство закрадывается
