– Сэм, – ровным голосом перебила его Пола. – Тебе пора бы уже знать, что Эмма Харт не желает читать ничего – абсолютно ничего – о своей семье в своих же газетах.
– Я знаю, – отрезал он. – Но сейчас совсем иная ситуация. Как мы станем выглядеть, если все газеты, кроме нас, напишут о случившемся? Что мы тогда за издание? Я однозначно против сокрытия информации.
– Тогда ты, наверное, работаешь не в той газете, Сэм. Потому что, уж поверь мне, Эмма Харт устанавливает здесь правила игры, и тебе лучше принять их.
– Я намерен позвонить Джиму и Уинстону в Канаду. Именно они определяют политику газет, и мне кажется, только им следует принимать решение о том, что мы печатаем, а что – нет.
– В их отсутствие и в отсутствие моей бабушки решение принимаю я, и только я. Я сказала тебе, что делать. Никаких статей. Никаких некрологов.
– Ну, вам виднее, – сказал он с плохо скрываемым раздражением.
– Да, мне виднее.
Пола, пылая гневом, повесила трубку. Потом пододвинула поближе записную книжку и уже собралась набирать номер Пита Смайта, когда Эмили сбежала к ней по ступенькам. Пола повернулась к ней навстречу на вращающемся стуле:
– Ты говорила с моей матерью?
– Да, или, точнее, с дядей Дэвидом. Он сейчас же отправит твою маму частным самолетом. Перед тем как выйти из дому, она позвонит.
– Слава богу. А дядя Рэндольф?
– Его нет дома. Но Вивьен сообщила мне, что Салли вскоре возвращается в Мидлхэм. В Озерном краю дожди, поэтому она собрала свои холсты и краски и выехала домой. Я поручила Вивьен передать ей, чтобы она позвонила сюда сразу же по приезде.
– Я с ужасом думаю о предстоящем разговоре с ней, – грустно пробормотала Пола. – Ну ладно, нельзя терять времени. За работу, Эмили.
– Что мне теперь делать?
– Не могла бы ты внести детей в дом? Коляску поставь здесь, а мне надо обзвонить остальных редакторов.
Телефон зазвонил сразу же, как только Пола повесила трубку. Звонила ее мать.
– Здравствуй, дорогая, – сказала Дэзи своим обычным спокойным и уверенным голосом. – Я уже собралась выходить. До аэропорта я доеду на такси, чтобы папа оставался в квартире на случай, если он тебе понадобится. Он говорил с Эдвиной несколько минут тому назад. Она очень рада, что я еду. Папа нашел ее менее взволнованной. Полицейские ушли. Энтони рядом с ней. Они ждут твоего звонка.
– Знаю. Я позвоню им сразу же. Спасибо, что ты согласилась полететь в Ирландию, мама. Ты – единственный человек, который способен помочь в данной ситуации. Эдвина верит тебе, и ты сумеешь переговорить со всеми там дипломатично, чего трудно ожидать от нее.
– Господи, Пола, не стоит благодарности. Мы же одна семья и обязаны помогать друг другу. Но какая неприятность! Не понимаю, о чем думает тамошняя полиция… мне все кажется абсолютно ясным.
И папе тоже. Ну ладно, разговорами делу не поможешь. Мне надо бежать. До свидания, дорогая.
Эмили уже спускала коляску по двум невысоким ступенькам, что вели из холла в оранжерею, когда Пола оторвала взгляд от блокнота.
– Салли может позвонить в любую минуту. Тебе придется ответить ей, Эмили, так давай решать, что ты скажешь.
Молодые женщины обменялись озабоченными взглядами.
Наконец после долгой паузы Пола произнесла:
– Мне думается, умнее всего сказать ей, что у меня возникла проблема и я хочу повидаться с ней, посоветоваться, и попросить ее приехать немедленно.
Эмили кивнула и побежала к коляске, где Тесса надрывалась от крика.
Пола вскочила и пошла следом за кузиной.
– Наверное, они оба мокрые. Давай отнесем их наверх, перепеленаем, и ты приготовишь им поесть, хорошо?
– И дернул же Нору черт взять выходной именно сегодня, – простонала Эмили.
– Так всегда и бывает, – пробормотала Пола, укачивая на руках дочурку.
– Клонлуглин, Довер-хаус, – послышалось в трубке, когда пятнадцать минут спустя Пола дозвонилась до Ирландии.
Она представилась и попросила позвать графа Дунвейла. В ту же секунду Энтони был у телефона.
– Пола… привет! Спасибо за все, за то, как ты взяла дело в свои руки. Я очень тебе благодарен. Мама была в панике, просто с ума сходила, и возвращение полицейских явилось для нее страшным ударом.
– Понимаю. Не стоит меня благодарить. Я только рада помочь, чем могу. Как ты себя чувствуешь?
– Отлично. Превосходно, – заявил он. – Учитывая обстоятельства, я неплохо держусь. Все происходящее, конечно, чрезвычайно неприятно, но я знаю, что все образуется.
– Да, – подтвердила Пола, отметив про себя, что его голос звучал вовсе не так оптимистично. Энтони казался усталым и опустошенным. Надеясь, что в ее словах будет больше оптимизма, чем было в ее душе, Пола добавила:
– Эта история закончится уже через двадцать четыре часа, вот увидишь. А пока постарайся не волноваться. Я хочу знать, что там у вас произошло, но сначала должна сообщить: несколько минут назад Эмили говорила с Салли. Она едет к нам. Она думает, со мной приключилась какая-то беда. Мы решили, что лучше не рассказывать ей ничего по телефону.
– Очень рад, что вы связались с ней. Пола. Я очень беспокоился за Салли. Я не знал, как найти ее в Озерном краю. Когда мы говорили с ней в пятницу, Салли обещала позвонить мне в понедельник или во вторник. Может, ты попросишь ее перезвонить мне, когда вы расскажете ей об этом кошмаре?
– Конечно. А какие у тебя последние новости? Мама сообщила мне, что полицейские ушли… Очевидно, они не обвинили тебя…
– Еще бы! – возмущенно прервал ее Энтони. – Я ничего не сделал плохого, Пола, и не имею никакого отношения к смерти Мин. – Голос его сорвался, и какое-то время он молчал, пытаясь взять себя в руки. Затем он заговорил более спокойно:
– Извини, нервы сдали. Я испытал такое потрясение. У нас с Мин были серьезные конфликты, и она вела себя невыносимо, но я никогда не желал ей такого исхода. – Он снова замолчал, вздохнул и добавил устало:
– Местный врач произвел осмотр. Он считает, что она умерла между половиной одиннадцатого и полночью.
У Полы моментально пересохло во рту. Со слов Эдвины, Энтони отвез ее в Довер-хаус около девяти сорока пяти и вернулся домой. И лег спать? В таком случае крайне маловероятно, чтобы у него имелось алиби на время смерти Мин. Но она промолчала, не желая еще больше тревожить его.
– Твоя мать что-то говорила о вскрытии?
– Надеюсь, оно состоится завтра. Расследование и суд коронера назначены на среду или четверг. Все здесь происходит так медленно. – В трубке раздался еще один тяжелый вздох. Затем, понизив голос, Энтони признался:
– А все из-за этого чертова «Лендровера». Я не уверен, что полицейские мне поверили, будто он сломался вчера.
