– Попробую. – Салли перевела взгляд на Полу. – Я еще не поблагодарила тебя. И Эмили тоже молодец. Я очень признательна вам обеим.
Почувствовав, что Салли немного успокоилась, Пола обратилась к ней:
– Пожалуйста, не езди в Ирландию к Энтони. Я знаю, как тяжело у тебя на сердце, как ты волнуешься за него, но ты не должна ехать туда. Ты ничем не сможешь помочь, и, если честно, твое присутствие только накалит обстановку. Салли вспыхнула:
– У меня нет ни малейшего желания ехать в Клонлуглин! Я знаю, какие мерзкие сплетни там ходят. Энтони рассказал мне о них еще много недель назад – он все мне рассказывает. Уж конечно, я не желаю добавлять масла в огонь. Но, Пола, я действительно считаю, что мне следует отправиться в Ирландию, либо в Уотерфорд, либо, что еще лучше, в Дублин. Я могу вылететь завтра утром из манчестерского аэропорта и быть на месте уже через несколько часов. По крайней мере, я буду ближе к нему, чем здесь, в Йоркшире…
– Нет! – воскликнула Пола с необычайной для себя резкостью. – Тебе нельзя ехать. Ты останешься здесь – даже если мне придется запереть тебя!
Салли ответила ей непокорным взглядом, и в ее ясных голубых глазах мелькнули упрямые огоньки. С ничуть не меньшей решимостью она заявила:
– Я нужна ему. Неужели ты не понимаешь? Не понимаешь, что я должна быть с ним?
– А теперь слушай меня, и слушай очень и очень внимательно, – скомандовала Пола. – Ты ничем не сможешь помочь Энтони. Но, приехав в Ирландию, ты можешь нанести ему непоправимый вред. Если Энтони заподозрят в убийстве, полиция сразу объявит в качестве причины преступления вашу связь с ним. В отсутствие бабушки я возглавляю нашу семью, и тебе следует понять, что правила здесь устанавливаю я, а я настаиваю, чтобы ты осталась здесь.
. Салли вжалась в кресло, ошеломленная реакцией Полы. Она и не подозревала, что ее кузина способна проявить такую твердость.
Эмили легко прикоснулась к руке Салли:
– Пожалуйста, послушайся совета Полы. Чувства влекли Салли к Энтони, потому что она верила, что он нуждается в ней в это ужасное время. Но умом она начала понимать: ее пребывание с ним рядом может нанести вред. Пола совершенно права.
– Я останусь здесь, – наконец прошептала Салли, откинувшись в изнеможении на спинку кресла.
– Слава богу! – Пола с облегчением вздохнула. – Ты чувствуешь себя в силах позвонить сейчас Энтони? Он очень хочет с тобой поговорить. Успокой его, пусть он увидит, как стойко ты переносишь случившееся.
– Да-да, я должна поговорить с ним сейчас же. – Салли вскочила с места.
– Почему бы тебе не пойти в мою спальню, там тихо и никто тебе не помешает? – мягко предложила Пола.
– Спасибо, так я и сделаю. – В дверном проеме Салли обернулась. – Пола, ты самый рациональный человек из всех, кого я знаю, – выпалила она и убежала.
Пола уставилась ей вслед, не в силах произнести ни слова.
– На твоем месте я восприняла бы это как комплимент, – сказала Эмили. – И не забудь, что тебе нужно дозвониться до Генри Россистера.
Они сидели вдвоем на террасе, наслаждаясь мягкой тишиной сада, лежащего под темно-синим небом, усеянным мерцающими звездами.
– Не знаю, как ты, а я чувствую себя выжатой как лимон, – первой нарушила молчание Эмили.
Пола повернулась к ней, и яркий свет ламп, горящих в гостиной за их спинами, упал ей на лицо. Эмили сразу отметила, что маска решительной женщины исчезла и черты ее кузины вновь обрели мягкость и теплоту.
– Интересно, связался ли твой отец с Филипом.
Теперь уже, наверное, полдесятого. Пола взглянула на часы и кивнула:
– Почти. Ему потребуется довольно много времени, чтобы дозвониться до Австралии. Он скоро перезвонит. – Откашлявшись, Пола продолжала:
– Как жаль, что Салли так быстро уехала. Как, по-твоему, она полностью пришла в себя?
– Когда она спустилась вниз, то выглядела намного спокойнее, но все равно была очень подавленной.
– Неудивительно.
Эмили ничего не ответила. Она потянулась за своим бокалом, сделала маленький глоток.
– Ты не заметила в Салли ничего необычного? – После небольшого колебания она добавила:
– Я имею в виду, не когда она уезжала, а вообще.
– Она поправилась, Сжимавшие бокал пальцы Эмили побелели от напряжения, и она едва слышно прошептала:
– У меня ужасное предчувствие… ну, нет смысла скрывать… я думаю, Салли беременна.
Пола тяжело вздохнула. Ее наихудшие опасения подтвердились.
– Я боялась, что ты скажешь именно это. Признаться, я тоже так считаю.
– Черт возьми! – взорвалась Эмили, почти перейдя на крик. – Нам только этого и недоставало! Я удивляюсь, как ты не заметила перемен в ней еще на вернисаже. Или заметила?
– Нет. К тому же там она появилась в свободном, просторном платье. Да еще вокруг меня крутилось столько народу, что я не могла уделить ей много внимания. Но когда сегодня она зашла сюда, мне сразу бросилось в глаза, как она раздалась, особенно в талии.
– О господи, что начнется, когда дядя Рэндольф обо всем узнает! – застонала Эмили. – И в такой момент бабушки нет с нами.
– Да, это так. Но ее нет, и я не хочу без крайней нужды тащить ее сюда. Нам придется справляться своими силами. – Пола провела рукой по своему усталому лицу и тяжело вздохнула. – Боже, какая жуткая ситуация, да еще и бедняжка Салли… – Она печально покачала головой. – Мне ее так жалко… – Пола не закончила фразу и молча уставилась на игру теней за окном, полная дурных предчувствий по поводу того, что произошло в Ирландии.
Эмили вынула бутылку из ведерка со льдом, вновь наполнила бокалы вином и заметила:
– Не думаю, что в разговоре с Уинстоном мне следует упоминать о наших подозрениях в отношении беременности Салли.
– Ни в коем случае! Мы вообще никому ничего не скажем, даже бабушке. Я не хочу, чтобы она переживала по такому поводу. Что же касается остальных членов нашей семьи, ты сама знаешь, какие они все сплетники. Даже намекнуть насчет положения Салли все равно что плеснуть бензину в огонь. Кроме того, если откровенно, мы не уверены, действительно ли она ждет ребенка. Возможно, она просто поправилась.
– Да, – согласилась Эмили. – Может быть, и так, поэтому тем более мы не должны давать кое-кому пищу для сплетен.
Она замолчала и, вжавшись в спинку кресла, посмотрела в окно. Ночной сад представлял собой мистическую, почти нереальную картину. Деревья мерцали серебром в лунном свете, заливавшем все вокруг волшебным огнем.
– Какой покой и красота, – прошептала Эмили. – Я могла бы сидеть здесь целую вечность, но мне надо ехать в Пеннистоун-Ройял за своим деловым костюмом на завтра, раз уж я собралась остаться у тебя на ночь. Я уже сказала Хильде, чтобы она собрала мои вещи.
