Доцента, четверо осталось, а я… У меня никого нет! Но если ты пособишь… Шучу! Вас потискаешь, как же! Тишка, небось, под дверью торчит! Товарищ воспитатель!.. Затих!
ЭСТРЕЛЬЯ: Нам сказали, нас очень хочет видеть один знакомый.
ВОР: А он не хочет! Эй, Ерошка! Девчонки обижаются!
ЭСПЕРАНСА: А ведь я его где-то видела…
ВОР: Точно?
ЭСПЕРАНСА: Не точно, а может быть.
ВОР: А вы кто вообще? Я к тому, что вы по-нашему — без акцента, и выраженьица…
ЭСПЕРАНСА: Да свои мы, свои!
ЭСТРЕЛЬЯ: Родители выпендрились, назвали по-иностранному.
ВОР: Вы, что ль, сестры?
ЭСПЕРАНСА: Все мы братья и сестры! Подвинься! В ногах правды нет, сестренка, а мы сюда, судя по всему, надолго…
ВОР: Вы, небось, секретаршами где-то в офисе? Не на стройке же с таким экстерьером!
ЭСПЕРАНСА: А что?
ВОР: Да отстал от жизни, наверстываю! Забыл, как девушки выглядят!
ЭСПЕРАНСА: А кто как.
ЭСТРЕЛЬЯ: Она медсестра, а я… Я замужем!
ВОР: Да не жмись ты к двери, замужняя! Мы, считай, импотенты! Сестры! Это где ж ты, интересно, с Ерошкой пересеклась?
ЭСПЕРАНСА: На какой-то вечеринке, давно. А потом меня другой умыкнул, а с ним ты осталась! Ну, вспомнила?
ЭСТРЕЛЬЯ: Да! Надо же, как люди меняются!
(Появляется Тихон, вкатывает камеру сервировочный столик, на нем — приборы, тарелки с закусками, бутылка вина)
ТИХОН: Обед, граждане!
ЕРОФЕЙ: Как, уже?! (вновь хватает Эсперансу за руку с часами) А почему так поздно?
ТИХОН: Потому что из ресторана!
ВОР: Вот это я понимаю! Сервис!.. Молчу, Тихон Сергеич, молчу!
(Тихон выходит, показав Вору кулак)
ЭСПЕРАНСА: За что он на тебя взъелся?
ВОР: Есть, за что. Я его дружка пришил в перестрелке.
ЭСТРЕЛЬЯ: Ужас!
ВОР: Они моих дружков уложили, ну и я в долгу не остался.
ЭСТРЕЛЬЯ: Вы… террорист?
ВОР: Налетчик я был. Они меня Вором кличут, так я не вор — я налетчик. Гангстер!
ЭСПЕРАНСА: Не вы в том году ювелирный взяли?
ВОР: Не я. Не то б озолотил тебя, красоту! Я под этим светилом лет шесть уже загораю!
ЭСТРЕЛЬЯ: Ужас. Я б не смогла.
ВОР: Куда бы ты делась! Эй! Обед стынет! Ерошка! Я разливаю, мужики?
ЭСТРЕЛЬЯ: Мамочки, тут и окорочка!
ВОР: Налетайте, девчонки!
ЭСТРЕЛЬЯ: А вы?
ГРЕК: Нам оставите, что останется.
ЕРОФЕЙ: Там… голод? За стенами?
ЭСПЕРАНСА: Всяко там.
ЭСТРЕЛЬЯ: У кого как.
ЭСПЕРАНСА: Жить можно!
ЭСТРЕЛЬЯ: Выживать.
ВОР: А детишки?.. Вот ты сказала, ты замужем?
ЭСТРЕЛЬЯ: Нет, я… В смысле, у меня нет детей.
ЕРОФЕЙ: Можно? (берет ее сумочку)
ЭСТРЕЛЬЯ: Зачем?!
ЕРОФЕЙ: Посмотреть. Я забыл, что женщины носят в сумочках, а мне надо вспомнить…
ГРЕК: Ему толчок нужен. Запах.
ЭСПЕРАНСА: Да пожалуйста! (сует свою сумку Греку)
ВОР: Выпьем, девчонки?
ЭСПЕРАНСА: За вас! Вы хоть и преступники, а тоже люди.
ВОР: Тогда уж — за Ерофея. У него день рождения на носу. Последнее.
ЭСТРЕЛЬЯ: Ужас.
ГРЕК: Этим пахло в той комнате с картинами? Так?
ЕРОФЕЙ: Похоже, но не так!
ГРЕК: То есть, там пахло женщиной?!
(Входит Тихон с подносом)
ТИХОН: Десерт!
ЭСПЕРАНСА: Ух, ты!
ЕРОФЕЙ: Торт. А свечки? Я хочу со свечками!
ТИХОН: Не положено. (выходит)
ЭСТРЕЛЬЯ: И сколько вам?..
ЕРОФЕЙ: Тридцать. Наверное. Но я не доживу, я родился вечером.
ЭСТРЕЛЬЯ: Нам не сказали…
ГРЕК: Вас как на самом деле зовут?
ЭСПЕРАНСА: Я Надька, а она — Стелка. (увидав фотографию в альбоме) Ой, гляди! Он!
ЭСТРЕЛЬЯ: Ой, точно!
ГРЕК: Кто?
ЭСПЕРАНСА: Ну, с которым мы танцевали.
ЕРОФЕЙ: Со мной?..
ГРЕК: Вы уверены?
ЭСПЕРАНСА: Где-то ж мы его видели! Не в театре же, не в кино! Или он артист?
ГРЕК: Он поэт.
ЭСПЕРАНСА: Тогда сомнительно, чтоб мы пересекались. Разве что на тусовке какой-нибудь.
ЭСТРЕЛЬЯ: Может быть. Мы ж богемные были девочки.
ЕРОФЕЙ: (роняет ее сумочку) Господи!
ЭСТРЕЛЬЯ: Ну вот, все рассыпал!
ВОР: Соберем!
ЕРОФЕЙ: Там…
ВОР: Ну, что там? Мина? Пояс шахида? Помада, платок, салфетки гигиенические, духи! Нормальные бабские вещички!
ЕРОФЕЙ: Там — это…
ВОР: Пилка для ногтей! Ты ее испугался? Покажи ему, что этим делают!
ЭСТРЕЛЬЯ: Вас что… пытали?
ЭСПЕРАНСА: Стелка, тебя же предупреждали! Не любопытничай!
ГРЕК: Почему вы согласились прийти сюда?
ЭСПЕРАНСА: С дуба свалился? Кто моего согласия спрашивал!
ГРЕК: Вам даже не объяснили, как себя вести с нами?
ЭСПЕРАНСА: Как обычно вести! Откуда нам знать, что у вас за тюряга, почему вас тортиками кормят?!
ЭСТРЕЛЬЯ: Надька!
ЭСПЕРАНСА: Нам сказали, как назваться, а дальше — по обстановке!
ЕРОФЕЙ: По какой?
ЭСПЕРАНСА: Не сказали!
ВОР: А ты сидела, Надюшка! Скажешь, нет?
ЭСПЕРАНСА: Ну, сидела! И что?! Я в нормальной тюрьме сидела, где и бьют, и жрать не дают! А у вас — вон! У вас что, папаши — олигархи, что к вам даже девочек водят?!
ЕРОФЕЙ: Она хотела выколоть мне глаз. Этим. (указывает на пилку)
ГРЕК: Она?..
ЕРОФЕЙ: Женщина-следователь в первой тюрьме. В той, где пытают и морят голодом. Она требовала сказать, где прячется Светозар. А я не знал! А она не верила!
ГРЕК: И что?..
ЕРОФЕЙ: Я стал врать, сочинять всякие небылицы! Пока они проверяли… Мне так жутко было, так страшно!
ЭСТРЕЛЬЯ: А дальше?..
ЕРОФЕЙ: Приехал капитан, Тихон Сергеич, и увез меня сюда.
ЭСПЕРАНСА: А если б ты знал, где Светозар? Ты бы выдал?
ЕРОФЕЙ: Не знаю. Ничего теперь про себя не знаю.
ГРЕК: Не отвлекайся. Читай.
ВОР: Так за что ты сидела, крошка?
ЭСПЕРАНСА: А ни за что! В облаву угодила. Поимели, сколько надо, и выпустили.
ВОР: И политику не пришили?
ЭСПЕРАНСА: Пытались. Но я девочка сладкая. И не дура.
ГРЕК: В год переворота всех подряд обвиняли в антигосударственных настроениях…
ЭСПЕРАНСА: Я тогда еще малая была.
ЕРОФЕЙ: Тогда и детей сажали! В ком дурная кровь!
ВОР: Вспомнил!
ЕРОФЕЙ: Они так говорили: дурная кровь! Испорченный генотип! Они еще раньше начали, до того как взяли власть, через СМИ пугали выродками с дурным генотипом!
ВОР: Многовато выродков получалось!
ГРЕК: Лес рубят…
ЕРОФЕЙ: Боже! До чего надо было меня довести! Меня! Чтобы я взял оружие!.. Мне нужен священник!
ВОР: Мы за него!
ГРЕК: Что ты вспомнил?
ЭСТРЕЛЬЯ: Я вспомнила, где видела его. На фото я его видела. Это он покушался на президента.
ЭСПЕРАНСА: Точно! По телеку показывали! И в газетах фотка была! Вот эта!
ЕРОФЕЙ: Мне нужен священник!
ВОР: На фиг!
ГРЕК: Поп здесь на штате, он тебе не поможет.
ЕРОФЕЙ: Но я… Не убил?
ГРЕК: А жаль!
ЕРОФЕЙ: Мне
