самая сильная магия не может заставить кого-либо полюбить искренне. Будь я самим властителем ада, и то я бы не сумел отыскать для принца подходящую девушку. Одна лишь судьба способна свести возлюбленных, уж если ей самой станет угодно.
– Эсминар не может ждать наследников вечность! – вскричал король. – Придумай что-то, демон! Наверняка есть решение, и не одно, и даже не два. Я уверен, уж у тебя найдется много предложений!
После недолгих раздумий Анотей вновь заговорил:
– Да, пожалуй, ты прав, способы есть. Но это сложное в исполнении колдовство, мне придется задержаться тут надолго. Ты готов оплатить мое время и силы, старик?
– Отец, остановись, не нужно соглашаться! – выкрикнул Бастиан.
– Готов, – ответил демону король. – Какую плату ты от меня ждешь?
– Твою жизнь. Для начала. – Анотей принялся потирать ладони. Вот так, на раз-два отнять жизнь великого монарха, любимого народом, дорогого стоит. За такой улов в адских чертогах другие демоны будут ему рукоплескать.
Бастиан вновь протестующе закричал, но его никто не слушал.
– Что еще? – Торванд оставался спокойным. Он сознавал, что живым ему уже не уйти.
– А еще-е-е, – хрипло протянул Анотей, упиваясь душераздирающим моментом. – А еще я буду отнимать жизни всех недостойных твоего сына красавиц, пришедших сюда!
– Значит, я и вовсе не женюсь! – в сердцах заявил Бастиан. – Тогда ни одна красавица сюда не заявится!
– Я учту твои пожелания, о самоотверженный принц, – криво ухмыльнулся Анотей. – Однако раз в год ты, Бастиан, будешь обязан принять у себя хотя бы одну невесту. Ты же слышал своего отца: твоей избранницей должна стать достойнейшая из достойнейших, прекраснейшая из прекраснейших. Такая, чтобы все прочие девушки на ее фоне померкли. И при этом она должна всем сердцем полюбить тебя, а не твой титул или богатства. Тех красавиц, что не пройдут моих проверок на подлинные чувства, я буду забирать себе. Их тела я буду обращать в камень, а непрожитые годы буду съедать, чтобы жилось весело и сытно.
– Сколько у меня будет времени?! – Бастиан сам не узнавал собственный голос, так обреченно он звучал.
Анотей смерил его высокомерным взглядом:
– На поиски суженой тебе, принц, будет дана сотня лет. А я буду следить и испытывать каждую из претенденток. Но за каждый год, проведенный в этих стенах, я желаю жертву.
– Значит, ты будешь забирать жизни нечестивых девиц, предпочитающих деньги и власть, но не мою любовь?
– Именно так. До тех пор ты останешься в моей власти, потому что так повелел твой старый отец. Его желание есть непреложный закон.
– Что случится, если меня никто не полюбит? – с опаской спросил Бастиан.
– У тебя сотня лет впереди, – прохрипел демон. – Будем надеяться, что хотя бы одна из сотни красавиц все же пройдет мою проверку на чувства.
– Нет… – Бастиан мотал головой, не в силах поверить в этот кошмар наяву. Повернувшись к отцу, он взмолился: – Отец, пожалуйста, загадай другое желание! Умоляю тебя, не делай глупостей!
– Замолчи, сын, – обреченно проговорил король. – Все давно уже решено. Свое я отжил. Настало твое время править.
– Но я не хочу становиться причиной гибели юных девушек только из-за того, что у них не будет ко мне чувств! – не сдавался Бастиан. – Это слишком жестоко!
– Власть и жестокость всегда идут рука об руку, – сказал Торванд. – Главное – не забывать о справедливости. А также о чести и долге. Твой долг слушать меня, сын. Будь мудрым правителем для своих подданных. Они верят в тебя. Я верю в тебя. Надо лишь вернуть тебе силы и крепкое тело.
Опустив голову, Бастиан смиренно смолк. Он знал, что отец не отступится. Да и что мог сделать калека в кресле-каталке, не в силах даже встать с него? Демона уже не прогнать, а отца не вразумить.
– Ты согласен на мои условия, старик? – напомнил о себе Анотей.
– Согласен, – кивнул тот. – Только прежде дай проститься с сыном.
– Отец, молю, одумайся… – По щеке Бастиана скатилась слеза.
В ответ Торванд снял корону со своей головы, прошел в центр круглого зала и возложил символ королевской власти на бархатную подушку. А после подошел к Бастиану, крепко обнял его и сказал:
– Престол твой, сынок. Будь мудрым королем.
– Отец, я так тебя люблю. – Бастиан сокрушался от того, что у него не хватает сил даже на это последнее объятие. Руки, будто чужие, так и остались лежать на коленях, только пальцы дрожали.
– Я тоже тебя люблю, сынок. Прости, что не уберег. Но я очень надеюсь все исправить…
– Довольно сантиментов! – зашипел Анотей.
Волна жгучей боли заставила сына вмиг отпрянуть от отца. Бездвижно сидевший в кресле-каталке Бастиан внезапно истошно закричал. Голова запрокинулась назад, а тело, точно безвольная марионетка, сползло на пол и забилось в чудовищном приступе.
– Что ты творишь, Анотей?! – яростно вскричал король. Он схватил канделябр и метнул в демона, но тот ловко отбросил его в стену.
– Я творю лишь то, о чем ты сам просил, – сладким голосом проговорил Анотей, наслаждаясь страданиями наследного принца и обескураженного короля. – Желание было сложным, сложности и получайте!
– Шехар! – схватившись за сердце, Торванд кричал уже не своим голосом. Жить ему оставалось считаные секунды. Мигом подбежавший чернокнижник помог ему устоять на ногах. – Шехар, останови демона! Он меня обманул! Он еще больше калечит Бастиана!!!
– Никакого обмана! – Анотей высунул из пасти черный язык и загримасничал. – Все как ты просил, старикашка! Прямо сейчас твой сынок становится еще более могучим, чем прежде, и еще более сильным! Ни один человек в мире теперь его не одолеет!
Заметив, что Шехар бросился к гримуару, демон щелкнул пальцами и вмиг это пресек. Тело чернокнижника застыло на месте. Все, что теперь мог Шехар, – лишь в ужасе вращать глазами. А следующий щелчок Анотея и вовсе лишил его воли.
– Был маг, стал раб! – ликовал демон, пританцовывая в заколдованном кругу.
Не выдержав творящегося ужаса, король повалился на холодный пол и скрючился от невыносимой боли в груди. Все кончено, час смерти пробил!
Кости Бастиана принялись расти и вытягиваться. От стремительно меняющегося в размерах тела одежда на принце лопнула и клочьями осыпалась на пол. Его кожа с каждой секундой становилась все грубее и жестче, темнела и покрывалась чешуей. Спина принца сгорбилась. Руки превращались в когтистые лапы, которые все удлинялись и крепли. Из черепа вырвались острые длинные рога. Ноги изогнулись, точно у зверя.
– И помни, смертный человек: на встречу с красавицей дан тебе век! – гремел гортанный, гипнотизирующий голос Анотея, эхом отскакивающий от стен. – А коль не успеешь жениться ты в сроки, с собой утащу в адской бездны
