не должно быть ценных вещей. Думаю, ничего страшного, если вы заглянете.
Она открыла дверь, щелкнула выключателем, и вычурно-багатая люстра под потолком, осветила полноватый кабинет желтым светом.
— Спасибо, — сказал я. — Вы свободны.
— Если понадоблюсь, зовите, — кивнула девушка и исчезла в дверях.
— Видал? — Подмигнул мне Фурсов. — Вот это жопа. Я даже сочувствую, что у тебя есть невеста. Эх… Да и себе сочувствую. У меня ж жена. Правда, жена в любви не помеха, верно?
— Давай быстрее разберемся с этим, — вздохнув, сказала я. — Твои бумажки, должно быть, в сейфе лежат.
Хотя все убранство в кабинете и покрыл слой пыли, видимо, сюда и правда никто не заходил. Казалось, все тут было ровно так, как оставил Кулым, когда попытался бежать от Мамикона.
Даже блокнот на его столе остался раскрытым. Кажется, старик спешил и не дописал в нем записку своим нестройным торопливым почерком.
Большой железный шкаф сейфа стоял у стены, прямо рядом с обширной библиотекой Кулыма.
Фурсов пробежал взглядом запылившиеся корешки книг. Взял какую-то книгу с полки.— Анна Каренина, — пробурчал Фурсов. — А Кулым был романтик.
— Это русская классика, а не бульварный любовный роман, — пояснил я, опускаясь у сейфа.
— Слышал, но не читал, — немного сконфузился Фурсов и вернул книжку на место.
Потом он подошел ко мне. Опустился рядом.
— Пароль знаешь?
— Нет, — признался я, оглядывая круглую ручку лимбового замка. — Откуда бы?
— Мля… Так на кой черт ты меня сюда притащил⁈
Фурсов встал, зло выругался матом. Он явно занервничал, торопливо оглядываясь. Потом метнулся к столу. Стал перебирать на нем все бумажки, которые смог найти. Взял и пролистал записную книжку Кулыма.
— Сука… Наверняка где-то тут есть… — бормотал он.
— Не шурши, ты мне мешаешь, — сказал я, размышляя, но Фурсова это не остановило.
Он облазил стол. Снова мерзко выругался, потом со злости, смахнул все содержимое на пол. Документы, стоящие в пластиковом держателе для папок, дорогой офисный набор, книги, оставленные на столе — все это рухнуло на паркет.
— Че ты творишь? — Поднялся я.
— Код ищу, чего непонятного⁈ — Заорал он. — Если ты не знаешь кода, на кой черт ты притащил меня сюда⁈
— А откуда я, мать твою, должен был его знать? — Прошипел я в ответ. — Ты б хоть подумал башкой.
Фурсов плюнул. Кинулся к книжной полке. Стал доставать тома по одному и быстро пролистывать их. Некоторые — вытряхивать, бросая отработанные на пол.
— Долбо#б, — буркнул я, но увлеченный Фурсов, кажется, пропустил ругательство мимо ушей.
Я снова опустился к сейфу. Была у меня одна идея. Возможно, она даже сработает.
— Двадцать седьмое, двенадцатое семьдесят четвертого, — пробормотал я себе под нос и стал вращать ручкой, подбирая нужные цифры и четко следуя делениям.
Я имел дело с такими замками. Например, в очень похожем сейфе в Обороне хранились уставные документы и часть выручки. Нужно было подобрать три числа, вращая диск поочередно то против часовой стрелки, то по ней. И я решил попробовать первое, что пришло на ум — дата рождения Марины.
Когда я четко попал в четвертое деление сразу за числом семьдесят, почувствовал, что ручка повернулась с бОльшим усилием. Замок был открыт.
— Не суетись, — сказал я Фурсову, судорожно трясшему первый том «Капитала» Карла Маркса.
— Чего? Я код ищу!
— Я открыл замок, — сказал я и опустил другую, Г-образную ручку, чтобы открыть дверь.
Фурсов тут же отбросил том, опустился рядом.
Я распахнул дверцу из толстого металла. Вместе мы заглянули внутрь.
— А… Сука… — Протянул Фурсов и встал. Пнул Анну Каренину так, что она улетела в дальний угол. — Документов нет!
Сейф был пуст. Совсем. Его гладкое, черненое дно смотрело на меня бликами от люстры.
— Должно быть, Кулым спрятал их в другом месте, — поднялся я.
— В каком? Они должны быть в Граале, — торопливо заозирался Фурсов.
Он тут же пошел к первой попавшейся картине, заглянул за нее.
— Документы должны быть где-то тут! Я точно знаю!
— Кулым мог их перепрятать, — пожал я плечами.
— Нет, у меня достоверная информация. Они в Граале. Может… Может, их перепрятал ты?
Фурсов потянулся за пазуху. Выхватив пистолет, направил на меня.
— Я знаю! Ты был за одно со стариком! Он тебе рассказал все? Рассказал, да?
— Не нервничай, — ни единая мышца не дрогнула у меня на лице. — Опусти оружие, если не хочешь нарушить наш договор.
— Говори, где спрятаны бумажки! — Фурсов пошел на меня со стволом в руках.
— Ты делаешь большую ошибку, — холодно проговорил я. — Очень большую.
Внезапно в дверях появился браток. Мы с Фурсовым разом глянули на него. Высокий и лысый, он привычным делом носил джинсы, черную водолазку с золотой цепью на шее и потертую кожанку.
— Мля, — удивился браток. — А ты кто, сука, такой?
Фурсов не замешкался. Он просто выстрелил в здоровяка. Водолазка на его груди дернулась, когда пуля вошла в тело. Бандит пошатнулся, вцепился было в дверной косяк, но тут же завалился на пол. Следом появились еще двое. Спрятавшись у входа, они просто принялись палить внутрь кабинета. Я тут же спрятался за тяжелым столом Кулыма. Пули с хлопками входили в дерево, выбивали острые щепки.
Фурсов же кинулся на пол. Он бухнулся и, сгруппировавшись, выстрелил в выглянувшего чуть сильнее, чем надо было, братка. Получив пулю, тот исчез за стеной, я услышал грохот падающего тела. Последний из них тут же смылся.
— Мля! — Крикнул Фурсов, поднимаясь и отряхивая щепки с костюма. — Сукин сын! Ты меня в
