– Спасибо, спасибо, – забормотал он.
Пламя свечи отразилось в серебряной посуде и фарфоре. Бесс и Джордж погрузились в приятную атмосферу праздника. Даже робость Кэрол куда-то исчезла.
Нэнси, Бесс и Джордж, все трое рассказали по занятной истории, мистер Сидни весело смеялся. Под конец Нэнси попросила его рассказать про изготовление свечей, как он их делает.
– Все началось в Англии, – сказал старик, доев торт. – Я родился в Ливерпуле[3] и еще мальчиком начал работать в лавке, хозяин которой торговал свечами и сам их делал.
– Тяжелая работа? – спросила Бесс.
– Первый год я подносил дрова и разжигал огонь, где плавился жир, – сказал мистер Сидни. – Пот градом лил, и тогда казалось, что день длится бесконечно. Потом получил повышение – размешивал и взбивал топленый жир. По договоренности с родителями хозяин должен был предоставлять жилье, пока мне не исполнится восемнадцать. Все это время мне полагалась одежда, немного денег и справка, удостоверяющая, что я являюсь разъездным торговцем свечами.
Не сочтите за похвальбу, но учеником я оказался способным и уже в пятнадцать лет сделал первое свое изобретение. Придумал свечу с четырьмя отверстиями по всей длине, через которые стекал расплавленный жир, так что в подсвечнике отпала нужда. Так получалась большая экономия, мой работодатель заработал на этом хорошие деньги. Я же не получил ни пенни.
– Но это же несправедливо! – сочувственно проговорила Джордж.
– Конечно, несправедливо, – кивнул мистер Сидни, – вот я и решил сбежать. Ничего, кроме одежды, у меня не было, и денег ни гроша, но я твердо решил добраться до Америки. Я предложил свои услуги капитану отправлявшегося за океан грузового судна, и он согласился взять меня на борт помощником кока. В океане сильно штормило, поэтому дорога до Нью-Йорка заняла у нас несколько месяцев. Запасы пресной воды почти иссякли… В общем, скажу я вам, мы были просто счастливы, когда корабль бросил якорь у берегов Америки.
– Вскоре я получил постоянную работу: делал свечи, – продолжал свое повествование мистер Сидни, – и когда удалось скопить немного денег, открыл собственную лавку и женился. У нас родилось трое детей. Вечерами я возился со свечами, придумывал все новые усовершенствования, но почти не уделял времени жене и детям.
Седовласая голова склонилась на грудь, по телу старика пробежала дрожь. Девушки почтительно молчали.
– В конце концов я изобрел витые свечи. Они принесли мне известность и благополучие.
При словах «известность и благополучие» Нэнси сказала себе: «Получается, этот человек, при всей скудости обстановки, совсем не беден». Она вновь внимательно осмотрела комнату. Ее внимание привлек стоявший под столом деревянный сундучок с богато орнаментированной крышкой. Посредине орнамента было изображено несколько витых свечей. И дощечка с надписью: «Частная собственность Асы Сидни».
– Однако известность и благополучие, – продолжал тем временем старик, – не решили моих проблем. Моя дочь умерла, а жена и сыновья покинули меня, и с тех пор я живу здесь один. Долгое время я ничего о них не слышал и лишь много лет спустя узнал, что все они умерли. Дети так и не женились, так что наследников у меня не осталось. Правда, был у меня брат, он тоже перебрался в Америку, но тоже скончался.
– Очень печально, – сказала Нэнси, Бесс и Джордж вздохнули в знак сочувствия.
– Все по заслугам, – сказал мистер Сидни. – Если успех делает тебя скупцом, теряешь то, чего ни за какие деньги не купишь.
– Но ведь преуспевающий человек, – заговорила Бесс, – должен делать миру и людям добро.
– Мною руководила гордыня, а не желание делать добро, – сказал старик.
Аса был столь угнетен, что Нэнси встала с места и положила руку на его вздрагивающее от рыданий плечо.
– Простите, если мы ненароком пробудили печальные воспоминания. Прошу вас, не стоит так унывать.
– Унывать? Да я обречен быть самым печальным из живущих на земле! Вместо того, чтобы пребывать в доме, куда тебя приходят навещать любящие родичи, я всю жизнь прожил, наблюдая один раздор между людьми. Вместо щедрости – жадность, вместо любви – ненависть!
Нэнси искоса посмотрела на своих подруг. Те незаметно пожали плечами. Им об этих раздорах явно ничего не было известно.
Аса Сидни выпрямился и огляделся.
– Я должен извиниться, дорогие мои, за то, что утомляю вас рассказом о печалях полувековой давности. Так за добро не платят. Осталось там у нас немного фруктового пунша? Выпьем за новый мир электроники, космических кораблей, путешествий на Луну – и всегда и везде восковых свечей. Ура!
Зазвенели бокалы, и все сделали по глотку. Бесс принялась задумчиво разглядывать коктейльную вишенку, приставшую ко дну ее бокала.
Аса Сидни явно устал, и, поняв это, Нэнси сказала, что им пора. Поднимаясь со стульев, все услышали донесшийся снаружи душераздирающий крик. Нэнси бросилась к окну и выглянула во двор. Сначала никого не было видно, но почти сразу из гостиницы выскочил Джемитт и принялся озираться вокруг. Было видно, что он тоже находился в замешательстве.
– Мне надо идти, – сказала Кэрол и поспешно побежала вниз по лестнице.
Остальные, пожелав мистеру Сидни спокойной ночи, последовали за ней. На первом этаже они столкнулись с Джемиттом, который как раз возвращался в гостиницу.
– Что за шум? – поинтересовалась Нэнси.
– А бог его знает. Видно, какая-то сумасшедшая силу легких своих проверяет. Ну, как вам ужин, понравился?
– Очень. Сколько с меня?
Джемитт назвал сумму, и Нэнси расплатилась.
Девушки вышли на крыльцо, а Кэрол вышла со стороны сада и сказала, что никакой женщины там нет.
– Надеюсь, с ней ничего не приключилось.
Все это
