нести невообразимо длинный перечь различного вооружения, но в грядущих реалиях внутрикорабельного боя эта мощь будет нас только сковывать.
Заскакиваем в раздевалку, где снова поспешно избавляемся от формы и помогаем друг другу облачиться в пилотные скафандры.
Кто там? Жадные гринго? Вездесущие китайцы? Окончательно сбрендившие исламисты? Но главное — откуда у них может быть доступ к технологии гиперпрыжка?!
Часы в голове бешено тикают, момент прямого столкновения всё ближе и ближе, искры, сыплющиеся из разреза ярким широким разноцветным веером, почти завершили круг, и мы вот-вот увидим незваных гостей. Бросив быстрый взгляд в дальний угол ангара, блокирую защитную диафрагму, отрезая нас от внешнего мира.
Волнение лавинообразно нарастает, нервы на пределе, адреналин переполняет, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. По большущему тумблеру удаётся попасть лишь со второго раза.
Чёрт!
Бессильно опираюсь рукой о стенку кабины и тщетно хватаю воздух открытым ртом словно рыба на берегу. Начинаю задыхаться. Умом понимаю, что слишком остро реагирую на происходящее, но ничего не могу с собой поделать. Меня застали врасплох, а за спиной нет ни специальной психологической подготовки, ни реального военного опыта!
Неожиданно на плечи опускаются сильные руки, а спокойный и рассудительный голос произносит:
— Дима, слушай меня внимательно: у тебя всё получится, и помни главное — ты не один.
То, что я не один — это само собой, мех иначе не заработает. Но Мишель имела в виду немного другое, и я понял её совершенно правильно.
Уж не знаю, что за инструкторскую магию высшего порядка она использовала, но мгновенно становится спокойнее: возвращается ясность мышления, нервная дрожь волшебным образом исчезает, дыхание замедляется, а сердцебиение уменьшается до приемлемых значений. И горе-новобранцу больше не грозит инфаркт в столь возмутительно раннем возрасте.
Хотя, формально, я никакой не новобранец. Как ведущий разработчик мехов я налетал на нём достаточное количество часов, только оказывается проку от этого в боевой обстановке совсем не много.
Энергично киваю в знак благодарности за моральную поддержку, и плюхаюсь в массивное кресло пилота. Мех сразу признает хозяина и начинает просыпаться. Всё внутри кабины ожило: загудело, засветилось, застрекотало, самодиагностируясь и готовясь к работе. Командую:
— Мишель, быстро надевай шлем! Ощущения будут очень странные, но ты ничему не удивляйся.
— Насколько странные?
— Словами это не объяснить. Надо один раз пережить.
— Приняла.
Лишь бы она оказалась совместима! Шанс маленький, но это всё что у нас есть!
Водружаю на голову последнюю часть экипировки, ненадолго погружаясь в абсолютную тьму. Сколько раз проделывал эту процедуру, а всё никак не привыкну к тому, что меня ждёт впереди.
Бесшумно включились сервоприводы, плавно переводя кресло в полулежачее противоперегрузочное положение и подгоняя размеры под конкретного пилота. Тихонько щёлкнули клеммы, фиксируя тело в районе шлема, лопаток, поясницы, коленей, лодыжек и запястьев. Следуя штатному алгоритму, автоматика подключила систему жизнеобеспечения скафандра к меху, и начала откачивать воздух из кабины. А спустя ещё несколько мгновений случилось настоящее чудо — заработал нейроинтерфейс, с лёгкостью убедив с этого момента считать многометровый и многотонный механизм своим новым телом.
И где моё первоначальное волнение? Что-то не припомню такого. Насмешливо разглядываю окружающую обстановку из-под потолка ангара. Ведь теперь я Гулливер в стране лилипутов, и мне сам чёрт не брат, столь велико обретённое могущество. Кажется, что можно одним небрежным движением руки разрушить гору или сровнять с землёй город, допрыгнуть до Луны или играючи сбить её с неба простым булыжником!
— Невероятно… — проносится в голове, лёгкий как ветер, шёпот Мишель.
— Нравится? — снисходительно усмехаюсь и в состоянии стартовой эйфории даже не придаю особого внимания произошедшему чуду — что мех её и правда принял.
— Это…это… Я словно всемогущее божество!
— Ага. В первый раз у всех крыша едет. Кстати, именно поэтому мехи стали делать двухместными — чтобы снизить ментальную нагрузку. У пилотов ранних прототипов возникала настоящая наркотическая зависимость — ведь чистое удовольствие транслировалось напрямую в мозг. Представляешь, некоторые даже отказывались разрывать нейросвязь и покидать меха.
— Ты обязан взять меня сюда ещё раз!
— Конечно, Мишель! Но сначала я должен кое-кому преподать урок, чтобы эти засранцы раз и навсегда усвоили — в какой ангар можно вламываться, а в какой нет!
Послав мысленную команду, отстыковываю меха от причальных держателей и больше ничего не делаю, ведь доступ к такой невероятной силище пьянит почище первоклассного синтетического наркотика, и любому, даже самому опытному, пилоту нужна минута-другая, чтобы разум пришёл в норму, и он смог трезво оценивать происходящее вокруг.
— Начальник инженерной лаборатории, немедленно доложите, какого чёрта вы творите! — раздаётся в голове сбивчивый голос третьего помощника капитана.
Ах да, совсем забыл, — всё ещё находясь во власти побочных эффектов нейросвязи, хмыкаю с изрядной долей пренебрежения. — Ему же по протоколу на коммуникатор автоматически приходит информация в случае запуска любого из мехов. Всё-таки человек курирует на корабле вопросы безопасности.
— Докладывает экспериментальный борт номер шесть, — недовольно скривившись отвечаю стандартной фразой. — Противник вот-вот прорвётся в ангар. Готовимся отразить нападение.
— Дерьмо! — совершенно не по-уставному ругается третий помощник, а затем докладывает кому-то в сторону от микрофона. — В доках ещё корабль неприятеля! — После небольшой паузы добавляет уже для меня. — Спасибо за информацию! Ждите подкрепление и не геройствуйте.
— Вас понял.
Точек вторжения несколько… Враги подошли к делу более чем серьёзно…
В пустоте огромного ангара шум упавшего куска шлюза звучит неестественно громко. Клубы дыма, необычного насыщенно-голубого цвета, вырываются из проёма, моментально затягивая пространство вокруг и растекаясь плавными волнами дальше.
Сейчас! Изящно скользнув по полу, как профессиональный танцор на показательных выступлениях, выскакиваю на середину помещения и с перекошенным от ярости лицом заливаю нападающих с обоих стволов, разнося их на мелкие атомы.
Сдохните, твари!
Но хрен там… Мои сколь воинственные, столь и инфантильные фантазии, вполне могущие стоить нам с инструкторшей жизни, бессильно разбиваются о её твёрдое и очень спокойное:
— Рано, боец.
Вроде и ничего такого не сказала, а словно к креслу припечатала. Медленный вдох-пауза-медленный выдох. Ещё разок, и я почти в норме.
Надо слушаться Мишель, и всё будет хорошо! Кто тут из нас спец по боевой подготовке?!
Тем временем дым оживает, и оттуда, сердито жужжа, выскакивает рой беспилотников неизвестной конструкции, деловито рассредоточивается по ангару и медленно летит вперёд, вероятнее всего, сканируя окружающее пространство на предмет скрытых угроз.
Умно… Когда всё закончится, присобачу мехам дополнительный отсек с дронами, чтобы экипажи зря не рисковали. Определённо — боевые действия именно то, чего мне не хватало, чтобы довести этих красавцев до ума!
Знаю-знаю, расскажи я об этом, обязательно нашлась бы куча сраных пацифистов и
