и правда настоящая команда!
Внезапно тишину нарушают истошно завопившие датчики Гаусса. Судорожно оглядываюсь нечеловеческим зрением по сторонам в поисках угроз. Ничего! Галопом проношусь по всем спектрам и частотам. Снова ни черта!
Да где же вы, сволочи?!
Усиливаю чувствительность до максимума. Есть! Вдали, из небытия, смутной гигантской тенью, с трудом пробиваясь сквозь цифровой шум работающих на пределе внешних датчиков, начинают угадываться гигантские хаотичные формы неожиданно свалившегося на нашу голову корабля противника.
Судя по всему — это и есть носитель. И внутри него стремительно накапливается колоссальная энергия, готовясь через несколько секунд выплеснуться наружу и уничтожить несчастный земной крейсер. Цифры уже зашкаливают, а набор мощности всё продолжается и продолжается! Наш корабль будет не просто подбит, он исчезнет в одной яркой вспышке!
— Мостик! Немедленно уходите в гиперпрыжок! — ору не своим голосом понимая, что они не видят смертельную угрозу.
— Борт номер шесть, объяснитесь! Прокладка координат к Земле займёт время.
— Нет его! Уходите! Неважно куда! Прыгайте немедленно! Вас же сейчас уничтожат! — практически бьюсь в истерике не в силах совладать со шквалом нахлынувших эмоций.
— Принято!
«Королёв» окутывается серебристым свечением и исчезает из этой точки пространства.
Глава 3
— Борт номер шесть — мостику: может соизволите открыть ворота шлюза? Очень хочется домой.
Не по уставу, и что? Переживут. Я же не военный, и в душ чертовски хочется, а ещё выспаться, а ещё…
Мишель осторожно оставляет трофейный вражеский десантный корабль с пленёнными членами экипажа болтаться в невесомости по соседству с корпусом крейсера и ныряет в ангар. Попав под действие искусственной гравитации наш мех, неспешной походкой, направляется к доку. Со своей задачей мы справились, а дальше пусть другие службы разбираются.
Одетая в лёгкие скафандры большая бригада техников, занятая ремонтом, встречает нас аплодисментами. Естественно, при отсутствии воздуха никаких звуков до нас не доносится, но это не мешает махнуть в ответ огромной механической ладонью. Право, мы это заслужили.
Кресло принимает вертикальное положение и чуть слышно щёлкают захваты, возвращая свободу передвижения. Азарт битвы выветрился, уступив место безумной усталости, и даже просто встать с кресла становится непосильной задачей.
Мишель осторожно снимает с меня шлем, и пристально вглядываясь в глаза, интересуется с тревогой в голосе:
— Ты как?
— Всё нормально. Вроде. Устал как собака, но отосплюсь и буду как огурчик. Обещаю. И спасибо за помощь! Без тебя нам бы точно пришла крышка.
— Кстати, об этом… — тон Мишель меняется с заботливого на серьёзный. — В рапорте необходимо указать, что во время боя мехом управлял ты, а я была лишь скромным пассажиром. Ясно?
— Э-э-э… Мишель… Ты чего? Твои невероятные навыки пилотирования реально нас всех сегодня спасли!
— Дима, давай на чистоту, если бы не твоя техническая смекалка, то и от меня не было бы никакого толку! А во-вторых, я не нуждаюсь в лишней славе, хочу и дальше оставаться заурядным инструктором по боевой подготовке. Поверь — мне очень нравится то, что я делаю, и я не собираюсь ничего менять в своей жизни.
— Мои глаза совершенно ясно сигнализируют, что меньше всего ты похожа на заурядную, — с огромным трудом наскребаю силы на игривую реплику. Каким бы уставшим я сейчас ни был, но я по-прежнему мужчина!
— С твоими глазами я уж как-нибудь разберусь, а для всех остальных всё должно оставаться по-старому, — Мишель нежно целует меня в губы. — Мы договорились, котик?
— Для тебя всё что угодно, — бессильно шепчу, искренне расстроенный тем, что поцелуй был столь скоротечен. — Но… Как мы это скроем? — Реалист внутри меня никуда не делся, и я принимаюсь рассуждать вслух. — Если связь с внешним миром оборвалась сразу, после включения режима «Тень», то внутреннюю телеметрию никто же не отменял.
— Но ты разработчик этой невероятной штуковины, придумай что-нибудь!
Меня одаривают новым поцелуем, более длительным, более волнующим и более… странным что-ли. Это трудно выразить словами, но он словно стал в это мгновение не всего лишь безликим символом страсти, а чем-то очень личным.
— Ну-у… в принципе, нами предусмотрен протокол возвращения к заводским настройкам с полным обнулением системы… — мозг хоть и с большим трудом, но всё же ещё сохраняет способность к логическому мышлению. — Думаю, я смогу убедить всех, что мех заглючил после гиперпрыжка, и у меня не осталось другого выхода, кроме как его перезагрузить. Всё равно не смогут проверить.
— Спасибо! Поверь, для меня это очень важно!
Минут пятнадцать уходит на то, чтобы выполнить обещанное, отнимая последние силы. Откидываюсь обратно в кресло и, закрыв глаза от огорчения и нечеловеческого утомления, неподвижно замираю.
Заодно и запись боя пришлось стереть, если мои узнают — убьют без раздумий…
Здраво рассудив, что нет никакого смысла ждать, когда шлюз починят и в ангар поступит воздух, Мишель напяливает обратно на нас шлемы и помогает выбраться из кресла. Выжатый досуха, я позорно висну у неё на плече и мы, неловко ковыляя, выползаем наружу, где попадаем в окружение медиков и большой группы сочувствующих, успевших к этому времени добраться до нашего меха.
— Немедленно доставить его в медчасть!
Рёв капитана обрушивается на моё измученное сознание иерихонской трубой.
— Ничего не надо. Со мной всё в порядке. Отпустите, пожалуйста.
Слабо отбиваюсь, но меня почему-то никто не слушает. Грузят, как мешок с картошкой, на каталку и бегом везут в медсанчасть.
Да что же это такое… Какая, к чёрту, ещё реанимация?
Но сил нет даже возмущаться, глаза наливаются свинцовой тяжестью и сами собой закрываются.
Ладно… Я потом выскажу всё, что о них думаю. Предупреждаю сразу — это будет очень длинно и очень непечатно…
Пока мы петляем по корабельным коридорам, накатывают видения произошедшего: «Королёв», тускло сверкающий гранями огромного металлического корпуса в свете ближайшего красного карлика, собирающийся уже через мгновение исчезнуть из этого негостеприимного места, и мы с Мишель: маленькие и беззащитные, отделённые от крейсера совершенно непреодолимой, чёрной полоской космоса.
А вокруг пустота. Холодная, равнодушная, пугающая, невозможная и всеобъемлющая. Медленно и неотвратимо она заползает в самое сердце, лишая воли бороться дальше и убивая всяческую надежду на спасение. Безжалостный космос медленно разевает гигантскую жадную пасть, готовясь поглотить меха и двух глупых букашек, оказавшихся по воле судьбы не в том месте и не в то время.
Иррациональный страх перед темнотой и неизвестностью, доставшийся в наследство от первобытного предка и закодированный в ДНК, оказывается даже сильнее неведомого врага, жаждущего нас уничтожить.
Нет! — инстинктивно дёргаюсь всем телом, пытаясь противостоять этому нечеловеческому ужасу.
— У главного инженера судороги! — доносится, словно сквозь вату. — Два кубика хлористого
