– Не думаю, что «обычность» делает вопрос менее важным для того, кто его задал, – наконец произнес парень, немного смущаясь, что возразил мне. – Для настоящего поклонника каждый вопрос нов и неповторим.
Он отошел в сторону, уступая место другому покупателю. Я приняла следующий заказ и продолжила беседу, не желая терять возможность поговорить о Сете Мортенсене со здравомыслящим человеком.
– Думайте не о поклонниках, а о бедном писателе. Когда он слышит одни и те же вопросы, ему хочется повеситься.
– Повеситься? По-моему, слишком сильно сказано.
– Ничего подобного. Сет Мортенсен – человек умный. Его должно тошнить от идиотских вопросов.
Парень задумчиво улыбался, не сводя с меня карих глаз. Потом понял, что ведет себя невежливо, застеснялся и отвел взгляд.
– Я так не думаю. Он ездит по стране и встречается с поклонниками, потому что дорожит ими. Он не станет возражать против повторяющихся вопросов.
– Он колесит по стране и встречается с поклонниками не из альтруизма, а потому что это запланировало издательство, – ответила я. – Кстати, встреча с писателем – это напрасная трата времени.
Парень набрался смелости и снова посмотрел на меня.
– Серьезно? Вы не хотите с ним познакомиться?
– Я… Ну да, конечно, хочу. Просто… Ну… Поймите меня правильно. Я готова целовать землю, по которой ходит этот человек. Мысль о том, что сегодня вечером я увижу его, сводит меня с ума. Я умираю от желания познакомиться с ним. Если он захочет забрать меня и сделать своей наложницей, я соглашусь с условием получать взамен сигнальные экземпляры его книг. Но поездки… на них нужна куча времени. Времени, которое можно было бы потратить на написание следующей книги. Разве вы не знаете, как редко они выходят?
– Да. Я заметил.
Но тут вернулся предыдущий покупатель и пожаловался, что ему дали карамельный сироп вместо карамельной подливки. Какая между ними разница? Я несколько раз улыбнулась, попросила прощения, и вскоре он забыл не только о карамельной подливке, но и обо всем остальном. Когда он отошел от кассы, моего поклонника Мортенсена и след простыл.
Около пяти смена кончилась, и ко мне подошел Даг.
– Я слышал много интересного о представлении, которое ты здесь устроила.
– Даг, о твоих «представлениях» я слышу все время, но никогда не смеюсь над тобой.
Он еще немного помурыжил меня и наконец отпустил готовиться к презентации. Правда, перед этим я заставила Дага смиренно признать, что он передо мной в большом долгу. Почему-то и он, и Хью считали, что имеют полное право бессовестно пользоваться моей добротой.
Я быстро преодолела два квартала до дома, чтобы немного перекусить и переодеться. Мое возбуждение росло. Примерно через час я познакомлюсь со своим любимым писателем. Может быть, после этого моя жизнь изменится к лучшему? Напевая себе под нос, я перепрыгивала через ступеньки и доставала ключи жестом, роскошность которого могла оценить только сама.
Едва дверь открылась, как чья-то рука схватила меня и грубо потащила в темноту. Потом меня толкнули спиной в дверь, и та с грохотом захлопнулась. Я завопила от изумления и страха. Неожиданно загорелся яркий свет, и в воздухе повис слабый запах серы. Я зажмурилась, но это не помешало мне понять, что происходит.
Только в аду можно встретить взбешенного демона.
3
Конечно, Джером не выглядел как демон. Во всяком случае, красной кожи и рогов у него не наблюдалось. Может быть, в другой действительности они у него и присутствовали, но сейчас Джером был в человеческом обличье. Как Хью, я и все остальные бессмертные, ходившие по земле.
Сейчас он напоминал Джона Кьюсака.
Серьезно. Без шуток. Архидемон всегда заявлял, что даже не знает этого киноактера, но никто из нас ему не верил.
– Уф, – с досадой сказала я. – Отпустите.
Джером ослабил хватку, но его темные глаза все еще сверкали.
– Хорошо выглядишь, – спустя мгновение произнес демон.
Почему-то это его удивило.
Я разгладила помятый свитер.
– Вы выбрали странный способ выказать свое восхищение.
– Действительно хорошо, – задумчиво продолжил он. – Если бы я знал тебя хуже, то сказал бы, что ты…
– …сверкаешь, – пробормотал голос за его спиной. – Ты сверкаешь, дочь Лилит, как звезда в ночном небе, как бриллиант, мерцающий на черном бархате вечности.
Я вздрогнула от удивления. Джером мрачно покосился на говорившего, недовольный тем, что его прервали. Я тоже злобно посмотрела на ангела, которого никто не приглашал в мою квартиру. Но Картер только улыбнулся нам обоим.
– Я сказал бы, – бросил Джером, – что ты выглядишь так, словно переспала с хорошим смертным.
– Я оказала услугу Хью.
– Значит, это не начало новой, куда более похвальной привычки?
– Нет. Для этого у меня слишком маленькое жалованье.
Джером фыркнул, но это было всего лишь частью нашего ритуала. Он отчитывал меня за то, что я недостаточно серьезно отношусь к своей работе, я отвечала ему несколькими шутливыми репликами, после чего статус-кво восстанавливался. Я уже говорила, что была любимицей учителя.
Но сейчас я понимала, что шутками тут не отделаешься. Чары, сегодня безотказно действовавшие на моих покупателей, на этих двоих влияния не оказывали. Лицо Джерома было таким же мрачным и серьезным, как и лицо Картера. Несмотря на обычную саркастическую полуулыбку ангела.
Джером и Картер встречались регулярно, особенно когда речь шла о выпивке. Это сбивало меня с толку, поскольку считалось, что между ними постоянно идет битва космических масштабов. Может быть, Картер падший ангел? Когда однажды я спросила об этом Джерома, он расхохотался в ответ. Придя в себя после приступа веселья, демон объяснил мне, что это не так. Если бы Картер был падшим, то он больше не считался бы ангелом. Этот ответ меня не удовлетворил, и я решила, что эти двое просто обязаны быть вместе, поскольку в данной части пространства больше нет никого, кто существовал от начала сотворения мира. Все остальные бессмертные меньшего калибра когда-то были людьми, но Джером и Картер, ими никогда не являлись. По сравнению с их возрастом мои несколько веков казались каплей в море.
Что здесь понадобилось Картеру? Он мне не нравился. У Картера не было наглости Дьюана, но он всегда выглядел высокомерным и самодовольным. Возможно, как все ангелы. Кроме того, у него было самое странное чувство юмора на свете. Я никогда не могла понять, смеется он надо мной или говорит серьезно.
– Мальчики, чем могу служить? – спросила я, бросив сумочку на стойку. – Вечером мне нужно быть в другом месте.
Джером, прищурившись, посмотрел на меня.
– Я хочу поговорить с тобой о Дьюане.
