чем кричит, epistola non erubescit[5]. А с ней я сам разберусь. И вина её вовсе не в том, что она позволила пламени превратиться в разбушевавшегося демона преисподней. Почему никто не видит истины? Нет никакого смысла обвинять её в поджоге библиотеки и призывать к ответу. Нет надобности ей оправдываться! К чему все слова? Dis aliter visum, dis aliter visum[6]. И теперь я буду её судьёй.
Дневник Тени
Запись четвёртая
Я готов был убить Эй! У меня до сих пор трясутся руки и бешено колотится сердце. Ну почему я оставил её без присмотра! Она попросилась помыться, и я натаскал снега в большой железный чан, развёл под ним огонь. Сперва я хотел остаться, но потом решил не усложнять себе жизнь и вышел прогуляться. А когда вернулся, библиотека была охвачена огнём! Эй сидела на снегу и заворожённо смотрела, как разрушается мой дом, да вся моя жизнь! Мне казалось, я слышал не просто треск: то стонали и визжали от боли несчастные книги – мои драгоценные друзья. Пламя безжалостно терзало их страницы. Нет, я не могу вспоминать об этом без слёз! Я попытался спасти хотя бы свою любимую книжку «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Я так старался – кидал снег, искал проход к своей комнате. Но всё было напрасно. Дым, огонь, скрип ломающихся потолочных балок. Я уже почти сдался, решив умереть вместе с книгами, но Эй выволокла меня, задыхающегося, из библиотеки. Тут же словно из ниоткуда появился Врач, вместе они отвели меня в его жилище. Я сильно накричал на Эй. Пару раз даже думал ей врезать, но рука не поднялась. Я так и не понял, почему произошёл пожар. Со слов Эй выходило, что сильный ветер распахнул окно, и пламя само перекинулось сначала на пыльные портьеры, а затем и на стеллажи с книгами. Она едва успела одеться, а обувалась уже на улице, – огонь словно несся за ней по пятам. Эй клялась, что ей привиделся голодный огненный лев, выпрыгнувший из какой-то книги. Какой дивный бред! Я столько лет жил в библиотеке, и только с появлением непонятной девицы картинки в книгах начали оживать и творить непонятно что! И – какое совпадение! – кроме неё, этого никто не видел и больше не увидит, так как пожар уничтожил все иллюстрации! Боги! Я опять хочу её придушить! Врач сунул мне карандаш. Видимо, его ужасно злит наша ссора. Пожалуй, завтра утром надо подыскать новое жильё, мне не нравится, как он перебирает инструменты и смотрит то на меня, то на Эй. Хотя её я с собой брать не собираюсь. Зачем мне сумасшедшая?
Тень
Дневник Тени
Запись пятая
В итоге я забрал Эй с собой. Не спрашивайте, почему! Я сам не знаю. Видимо, это тот случай, когда читателю понятнее мотивы героя, чем ему самому. Возможно, я испугался, что Врач ей что-нибудь сделает. Или взял её, чтобы она сообщала мне, когда станет слишком холодно. Или просто потому, что я – одинокий мужчина, а она – симпатичная женщина. Или потому, что Эй сочиняет такие истории – заслушаешься. Она, конечно, думает, что я верю в её россказни, но на самом деле мне просто любопытно её слушать. Никогда не встречал человека с таким буйным воображением. А ведь она, наверное, даже не умеет читать! Или… Впрочем, у меня слишком много вероятных причин, почему я потащил девчонку с собой, что я и сам в них запутался. Хотя как вспомню, что из-за неё сгорели все мои любимые книги, так начинаю злиться.
Мне снился Джонатан с обгоревшими крыльями, он сказал: «Не приходи в уныние при расставании. Прощание необходимо для того, чтобы мы встретились вновь. А новая встреча, спустя мгновение или многие жизни, несомненна для тех, кто является друзьями»[7]. И я стараюсь не унывать.
Дневник Тени
Запись шестая
Вы не представляете, как сложно среди зимы найти нормальный дом, который был бы хоть капельку чистым и удобным! Все более-менее приличные места уже заняты. Эй предлагала выгнать какого-нибудь безумца и занять его убежище. Мол, лучше пусть он умирает на морозе, чем мы. Бессердечная! Да я же потом уснуть не смогу – в завываниях ветра мне будут слышаться предсмертные стоны несчастного. Я решил, что мы временно разместимся на железнодорожном вокзале. Во-первых, там остался полуразрушенный состав, в котором можно укрыться, а во-вторых, в одном из вагонов стоит старая ржавая печка. Но главное – двери купе запираются изнутри, так что можно не бояться незваных гостей. Эй ужасно продрогла, пока мы скитались по городским руинам, но теперь спит довольная, свернувшись в калачик в ворохе старых одеял у чугунного бока печки. Кто-то до нас уже немного обжил этот старый поезд, но, как это бывает в нашем мире, безвестно сгинул, оставив после себя лишь груды полуистлевшего хлама. Я полдня провёл, выбрасывая вонючую рухлядь, пустые консервные банки и пластиковые пакеты, набитые дохлыми тараканами. Хорошо, что эти твари подохли от мороза.
Когда нашу старую квартиру наводнили прусаки, дед её специально выстуживал несколько дней – помогло. (Ещё один ценный совет хозяюшкам постапокалипсиса.) Если бы я умел рисовать, то снабжал бы подобные примечания жёнушками в стиле пин-ап, только в декорациях нынешней реальности.
Жаль, что, кроме мусора, в вагоне не нашлось ничего толкового. Даже спички мне пришлось украсть у Врача. Когда они кончатся, ума не приложу, где взять новые. Все мои запасы сгорели вместе с библиотекой. А добывать искру примитивными способами я терпеть не могу, хоть и отлично умею.
Ужасно хочется есть. Я не в силах заниматься одновременно добыванием еды и обустройством жилья, а Эй оказалась довольно бесполезной – она просто таскается следом за мной, не проявляя иной инициативы, кроме идиотских предложений, высказанных вслух. Как она вообще дожила до сегодняшнего дня одна?
Зато Эй сегодня вечером рассказала мне начало какой-то старой сказки, которую ей якобы поведала одна старушка. Это довольно пикантная, на мой взгляд, история. Я так и не понял, зачем Эй шептала её мне перед сном. Чтобы соблазнить? А почему она тогда уснула, так и не дойдя и до середины сюжета? Тоже мне Шехереза-да. Но рассказывала довольно складно. Я запишу её слова ниже. Возможно, Эй просто не знает других сказок. Глупо
