Читаем без скачивания Убийца - Лис - Эллери Квин

Она положила его голову к себе на грудь, и несколько минут спустя он вдруг заснул.

Линда чуть придерживала его, не смея шевельнуться.

«Ох, Дэви, Дэви, от тебя почти ничего не осталось. Просто мешок с костями. Кожа усохла и потемнела и вся потрескалась, как то старое кожаное кресло, которое папа выкинул на задний двор. А глаза? Когда-то они отсвечивали такой глубокой синевой… А теперь они в сетке красноватых прожилок и провалились, как у старика.

И волосы. Еще вчера блестящая черная копна — вся в нитях седины.

Ему же двадцать два года, — подумала Линда. — Двадцать два!

Не может быть, что это только война. Есть что-то еще. Что-то… давнее».

Но эту мысль Линда тотчас прогнала прочь.

Глава 3

БОЛЬНОЙ ЛИС

Первоначальный план Линды предусматривал обзаведение домом где-нибудь в новом квартале Райтсвилла; замысел возник сразу, как только она узнала, что для Дэви война, по всей видимости, закончилась. Линда представляла себе опрятный маленький коттедж, типичный для Новой Англии, окруженный цветочными клумбами, увитый розами и виноградом, чтобы рядом росли цветущие кусты, вишни и яблони и чтобы огород тоже был. В уме она уже обставила этот домик сверху донизу, не забыв о детской комнате. Детская стала для нее особенным испытанием. Требуется масса вещей, которые невозможно достать! Какое необыкновенное, странное и сладкое удовлетворение в том, чтобы расстраиваться из-за вещей, которые невозможно достать, для детской комнаты в доме, который даже не существует! И этот неведомый младенец, перспектива появления которого была очень, очень далекой. Ребенок, которого и вообще-то может не быть, это Линда понимала.

Но все это было до возвращения Дэви… до того, как Линде стало доподлинно известно, что через несколько месяцев капитан Дэви Фокс будет с почетом демобилизован из ВВС США из-за «психоневрологической травмы».

Воображаемый домик рухнул, оставив в душе у Линды разор и опустошение; однако внешне она ничем себя не выдала.

— Конечно, это была глупая идея, — бодро сказала Линда Эмили в тот же вечер, как вернулся Дэви. — Пусть Дэви сначала привыкнет к мирной жизни. Пусть он полностью окрепнет.

— Да, родная, конечно, — отозвалась Эмили, нахмурясь самую малость. — Сегодня же поговорю с отцом.

На следующее утро за завтраком Эмили радостно объявила:

— Ну, дети, все устроилось. Вчера вечером мы с Тальботом все решили. Правда, Тальбот?

— Что — устроилось? — медленно спросил Дэви.

— В первую очередь, Дэви, тебе нужно как следует отдохнуть, приятно провести время. Я имею в виду, чтобы тебе не надо было ни о чем беспокоиться, обо всяких там нудных мелочах. Правда, Тальбот?

Тальбот широко улыбнулся:

— Совершенно верно. Мы понятия не имели, Дэви, что ты так скоро окажешься дома, иначе бы уже все для тебя подготовили. Линни, вы со своим распрекрасным молодым юным героем получаете в полное распоряжение весь верхний этаж. Его можно занимать немедленно. Кто поддерживает такое предложение?

— О, папа! — крикнула Линда. — Дэви, ты слышал? Здорово, правда?

— Да, отлично, — буркнул Дэви.

— Если ты хочешь заняться домашним хозяйством, Линни, — продолжал Тальбот, — что же, можно по-быстрому раздобыть кухонное оборудование у Клинта Фосдика, а пустующую комнату с северной стороны превратить в кухню.

— Нет, Тальбот, — твердо заявила Эмили. — Я не хочу, чтобы Линда сразу попала в рабство, встала к горячей плите и занималась готовкой. Пусть они поживут как в отеле. Настоящий медовый месяц! И пусть он продолжается, сколько вы захотите, дети. Правда же, Тальбот?

— Ты права, как всегда, — искренне отозвался Тальбот. — Уф… Дэви. Может, поделишься мыслями о том, что собираешься делать?

— Делать? — Дэви поднял глаза от тарелки.

— Ты как, хочешь закончить свое инженерное образование или сразу пойдешь со мной на завод?

— Ох… — Дэви задумался, вертя на тарелке горячие блинчики. Наконец сказал: — Если ты не против, дядя Тальбот, — ни то, ни другое.

— Папа, что с тобой? — быстро вмешалась Линда. — Конечно, Дэви пока не знает, что он захочет делать! У него масса времени, чтобы принять правильное решение…

— Да он пошутил, — фыркнула Эмили, метнув в мужа выразительный взгляд.

— Ну разумеется, разумеется, — поспешил подать реплику смущенный Тальбот Фокс. — Я и не думал, что нужно решать прямо сейчас. Просто когда ты отдохнешь и будешь готов. Естественно.

— Спасибо, дядя Тальбот. Но я не могу жить за твой счет, как бездельник.

— Дэви Фокс, ты прямо нас пугаешь! — воскликнула тетка.

— Погоди, Эмили. — Тальбот снова почувствовал твердую почву под ногами. — Мне понятны чувства Дэви. Но ты кое-что забыл, сынок. Мы тебя воспитывали, пока ты был несовершеннолетним. Доверительный фонд, которым я управлял от твоего имени — фонд твоего отца, — теперь твой, Дэви.

Вилка выпала из руки Дэви с негромким, но резким стуком.

— Ах да, — выдавил он. — Вот как? — Помолчал удрученно, потом спросил: — А что ты думаешь, Линни? — Его запавшие глаза о чем-то ее умоляли.

— Все, что скажешь, дорогой. Что захочешь.

— Ну, я не думаю… ничего пока не надумал, Лин. Если мы останемся здесь, мы могли бы оплачивать дяде Тальботу и тете Эмили аренду из моего фонда…

— Арендная плата! — Эмили всплеснула руками и вдруг расплакалась.

— Уймись, Эмили, — строго сказал Тальбот. — Открывать все краны с водой только потому, что Дэви мужчина и обладает мужским характером! Понимаю тебя, Дэви. Ты все решишь сам. Я переоформлю эти средства на твое имя…

Дэви съежился:

— Лучше и дальше сам управляй ими, дядя. Я ничего не смыслю в деньгах.

— Из тебя получится отличный партнер по бизнесу, — проворчал Тальбот Фокс, заставив Дэви усмехнуться, после чего все принялись смеяться — и Линда, и Эмили, и Тальбот, — и завтрак закончился на ноте возбужденной веселости.

А дом-мечта Линды воплотился в четырех комнатах на верхнем этаже громадного старого дома, в котором она жила с того самого момента, как папа Тальбот привез ее, четырехлетнюю, в старом «додже»-универсале из сиротского приюта Слоукема и передал на руки мамы Эмили.

Дэви был болен. В этом никто не сомневался. Особенно тяжело для Линды и ее приемных родителей было то, что против этой хвори старый доктор Уиллоби не мог выписать рецепта, ее нельзя было увидеть на рентгенограмме или отправить в запечатанной бутылке на анализ в лабораторию. Вообще-то благодаря мягкому прессингу жениной заботы и нескончаемому потоку «вкусненького для Дэви» из теткиной кухни Дэви даже поправился и выглядел просто хорошо.

Нет, его недуг имел не физическую природу. Но и душевным расстройством это тоже не назовешь: в Райтсвилле разбирались в таких вещах. «Душевнобольной» была, например, Эстрелла Эйкин — старая дева, сестра заведующей библиотеки Карнеги. Однажды, когда ей было далеко за сорок, ее застукали за милым занятием: она танцевала в вечернем платье среди могил на кладбище Твин-Хилл. Потом ее поместили в палату для «тронутых» окружной больницы в Слоукеме. Но Дэви обладал абсолютно ясным мышлением. Пожалуй, даже чересчур. Такое впечатление, что после возвращения он стал воспринимать действительность с апокалиптической четкостью, словно провел последний год не в Китае, а в Царствии Господнем. В нем развился антиобщественный дар добираться в любой теме до самой сути, раскладывать ее по косточкам. С ним было равно трудно завязать и пустячный мимолетный разговор, и обсуждать простые истины из редакторской колонки «Архива». В таких случаях Дэви молча сидел с обычной своей приклеенной улыбкой, не втягиваясь в беседу, а то вдруг необъяснимо выходил из себя и набрасывался на ошарашенную семью.

Короче, с ума сойти. Один день он мог быть заинтересованным, энергичным, общительным и даже веселым. А на другой погружался в глубочайшую меланхолию, и из этого состояния даже Линде не удавалось его вытянуть. В такое время он проявлял пугающую потребность в одиночестве. Бродил целыми днями по лесу, засунув руки в карманы, безразличный к погоде. Бывало, что Линда заставала его на берегу озера в сосновой роще: раскинется в высокой траве и спит на солнцепеке. Как шпионка, она наблюдала за ним из-за дерева, а когда он начинал шевелиться и просыпался, то смотрела сквозь слезы, как он нетвердым шагом бредет через рощу. Потом промокала глаза, пудрила нос и припускалась бегом, чтобы «случайно» столкнуться с ним.

— Что ты делал, дорогой?

— Ничего.

— У тебя пятна от травы на брюках.

— Ох. Да, немного вздремнул у озера.

— Ничего удивительного, — со смехом говорила Линда. — Прошлую ночь ты почти глаз не сомкнул.

— Да ну тебя. Откуда ты знаешь? Ты же сны смотрела.