Читаем без скачивания Убийца - Лис - Эллери Квин

Только-то и всего! Линде сразу стало легко и весело. О том, как мисс Эйкин старалась раздобыть для скучнейшей своей коллекции подлинную подпись Шокли Райта, в Райтсвилле слагались легенды. Годами она ищет образец его почерка, и все ей не везет. От Джона Ф. и Гермионы Райт толку не было. Шокли Райт, приходившийся Джону Ф. дядей, был плейбой, беспутный парень и отчасти художник. Во время своего долгого пребывания в городе прославленных предков дядя Шокли довольно опрометчиво позволил своей кисти увлечься красным цветом; в результате ему пришлось однажды холодной зимней ночью срочно отбыть из города на товарном поезде, проявив изрядную ловкость в свои-то шестьдесят с гаком, да-а… но так или иначе, а шерифа округа он удержал от выполнения долга. С тех пор, к великой радости клана Райтов, о дяде Шокли ничего не было слышно.

А для мисс Эйкин была уготована злая доля: Шокли Райт, по всей видимости, так и не собрался выучиться хорошо писать вплоть до весьма почтенных лет, — в юности жаль было времени для подобной чепухи, а потом чего уж… Существовали какие-то бумажки, конечно, однако Герми Райт сожгла их сразу после благоразумного исчезновения дяди Шокли.

И вот, в самый свой безрадостный час, мисс Эйкин чудесным образом нападает на след одного образчика.

Это случилось два года назад. Мисс Эйкин, исчерпав все очевидные источники, пошла копать глубже: она решила опросить старый торговый люд Райтсвилла. В конце концов она добралась до Майрона Гарбека, владельца аптеки на Площади, в Хай-Виллидж. И у Майрона оказался нужный образец! Он вспомнил, что много лет назад Шокли Райт зашел возобновить рецепт, а поскольку данное лекарство содержало сильное снотворное, аптекарь должен был иметь расписку Шокли в регистрационной книге, которую Гарбек называл своим архивом. Мисс Эйкин была близка к обмороку, но ухитрилась совладать с собой. Она спросила, можно ли получить этот автограф. Она была готова заплатить любую — любую сумму! Майрон Гарбек улыбнулся. Для него эта расписка не имела никакой ценности, и он мог ее просто подарить мисс Эйкин. Однако на поиски требовалось время — он не помнил точно год, когда была сделана эта запись, а «архив» его охватывал более двух десятилетий — поэтому он должен был на выходной взять книгу домой, найти подпись Шокли Райта, аккуратно ее вырезать, а уж в следующий понедельник презентовать ее мисс Эйкин.

Но в субботу Майрон Гарбек скоропостижно скончался прямо в рецептурном отделе своей аптеки.

Мисс Эйкин была вне себя. Не могло быть и речи о том, чтобы тревожить вдову в ее горе, хотя бы и по такому важному делу. Мисс Эйкин с трудом выждала приличествующий срок. Когда же она кинулась в нетерпении к миссис Гарбек по поводу драгоценного автографа, то обнаружилось, что вдова фармацевта продала аптеку служащему покойного мужа Элвину Кейну, а сама переехала в Калифорнию.

— …А этот человек, — процедила мисс Эйкин, клацая зубами, — этот Элвин Кейн!..

— Да. Вообразите: Кейн не захотел отдать автограф мисс Эйкин, — объявила Эмелин Дюпре. — Решительно отказал.

Линду кольнуло предчувствие. Украдкой она бросила взгляд на Дэви. Едва ли он вслушивался в этот роман ужасов, но при упоминании имени Элвина Кейна резко выпрямился.

— Боюсь, я не совсем понимаю, — начала Линда. — В чем я-то…

— Видите ли, я долгое время пыталась заставить Элвина Кейна переменить решение, — поспешно заговорила мисс Эйкин. — Но он не поддается, и все! Всякие там высокие слова, «профессиональная этика» и прочая дребедень! Вот я и попросила Эми Дюпре, понимаете, попросила попробовать…

— И я не смогла противиться мольбе Долорес, — с достоинством продолжала мисс Дюпре. — Как вы должны понимать, Линда, ставка очень велика. Это собрание Райтов следует укомплектовать полностью. Ну и я должна сказать, что, несмотря на все мои самые добрые побуждения, Элвин Кейн не счел нужным хотя бы отнестись ко мне вежливо. На днях он фактически выставил меня из своей аптеки. И тогда у меня появилась идея. — Она глянула исподтишка на Дэви. — Я сказала мисс Эйкин: «Если в этом городе есть особа, которая может что угодно вытянуть из Элвина Кейна — то есть именно все, что угодно, — то это Линда Фокс…»

Еле сдерживаясь, чтобы не заорать, Дэви сказал:

— Вон отсюда.

Он был уже на ногах. Руки у него тряслись.

— О боже мой, — прошелестела мисс Эйкин. Она встала, сжимая сумочку. — Мне кажется, Эми, нам надо…

— Ни в коем случае! — оборвала ее Эмелин Дюпре. — Герой он или нет, а это наша последняя…

— Убирайся, ты, старая летучая мышь!

— Вам лучше уйти, — понизив голос, сказала Линда.

— О, мы уйдем, — изрекла мисс Дюпре, вскинув голову. — Но вы знаете пословицу: «Нечистая совесть…»

— Вы меня слышали? — очень спокойно спросил Дэви.

И обе дамы спаслись бегством.

— Дэви.

Он стоял весь красный.

— Какого дьявола она тут плела, эта старая ведьма? Что за намеки? Мне это не нравится, Линни, мне не нравятся подобные разговоры.

— Ревнуешь, — со смешком сказала Линда.

— Ты права. Все время, пока я был в Китае…

— Знаешь, Дэви, — холодно остановила его Линда, — если ты собираешься занудствовать и обсуждать эту глупость, я лучше пойду спать.

Дэви молчал, стиснув зубы, выпятив подбородок. Потом все-таки буркнул:

— Прости, Линни.

Но когда она потянулась его поцеловать, то наткнулась на холодные и твердые губы.

А на следующий же вечер, когда все четверо Фоксов сидели на веранде, наслаждаясь прохладным бризом после жаркого дня, по дорожке быстрым шагом поднялся Элвин Кейн собственной персоной.

Первой его узнала Линда, и сердце у нее забилось чаще. Она даже не понимала почему. Не мог же Дэви всерьез подумать… А сердце стучало все громче, лицо загорелось, и она до смешного порадовалась сумеркам.

Потом его разглядел Дэви, и Линда зажмурилась, чтобы не видеть дикой ярости, вспыхнувшей в муже.

Но тут же широко распахнула глаза и сказала как можно непринужденней:

— Привет, Элвин.

— Вот неожиданность. — Эмили Фокс опустила вязанье на колени и с тревогой взглянула на племянника.

— Привет, привет, привет! — жизнерадостно облагодетельствовал всех Элвин Кейн.

Это был смуглый крупный мужчина — с крупной головой, широкий в плечах, широкий в боках, — весь квадратный, отчего казался ниже ростом. Но непривлекательным вы бы его не назвали. Ну да, пронзительные маленькие глазки и редеющие на макушке курчавые черные волосы, зато великолепные зубы и красивой формы нос. А когда он скалился в ухмылке, то на широком подбородке появлялась ямочка.

Одевался Кейн шикарно, «лучше всех в городе», как любил говаривать Сол Гауди из магазина мужской одежды, местный арбитр по вопросам элегантности: фармацевт был его самым выгодным заказчиком. И действительно, никто никогда не видел, чтобы на Элвине был небрежно завязан галстук или чтобы он появился без пиджака или в нечищеной обуви.

— Так, так, Дэви. Или нужно говорить «капитан»? У меня еще не было возможности тебе сказать, что мы тут все до чертиков тобой гордимся. Рад, что ты в прекрасной форме. Здесь за тобой хорошо ухаживают, мальчик? — Кейн продемонстрировал ямочку на подбородке и взял Линду за руку: — Привет, малышка Линни. Вижу, вижу: возвращение мужа тебе на пользу! — Потом кивнул Эмили и Тальботу: — Миссис Фокс. Мистер Фокс…

Эмили нервозно что-то зашептала. Тальбот буркнул приветствие, подошел к приемнику и демонстративно прислонил к динамику ухо.

— Решил взглянуть, что творится в вашем семействе, — продолжал Кейн, излучая улыбки, наделяя ими всех по справедливости. — А то уж в Райтсвилле говорят, что вы все тут намертво закопались в своей норе.

— Ну знаешь ли! — возмутилась Линда. — Ох, извини, Элвин. Не присядешь?

— Нет, спасибо, я заскочил на секунду. — Элвин достал платок из нагрудного кармана, аккуратно расстелил его на верхней ступеньке и устроился на нем. — Теплеет, да? Жарища почти как, помнишь, Лин, в тот вечер в сентябре, в роще, когда мы с тобой показали всей нашей деревенщине, как надо танцевать румбу! Потом нам пришлось практически стриптиз учинить, чтобы обсохнуть… Да, Дэви, мальчик. Как здорово, что среди нас живет такой герой.

— Я знаю про тот конкурс румбы, — сказал Дэви.

Линда быстро заметила:

— Я писала Дэви об этом, Элвин.

— Да-а? — Кажется, выдающийся нос Кейна учуял нечто неприятное в этой реплике. Но тут же сверкнули зубы. — Верная фрау. Слушайте, а почему бы вам, парочке домоседов, не прокатиться со мной на машине? Подышим воздухом? Что скажете? Бензина у меня полно. — Он подмигнул.

— Мне и здесь воздуха хватает, — отозвался Дэви.