совсем иначе. Его унитаз о преподавателях ничего не спрашивал и вообще был склонен пофилософствовать.
— Говорит: «Садись путник и оставь свой след в этом мире!». Прикинь? — говорил Лешка, рассказывая мне свою историю. — Еще сказал, что завтра эта вода, возможно, будет тушить мировые пожары или поить магические растения в оранжерее Щекина.
— Прикольно, — усмехнулся я.
— Ага, очень! — покачал головой княжич. — Особенно прикольно мне было, когда он сказал, что во всех нас есть вода, а потому мы часть единого целого. Нормально? Не знаю как тебе, Макс, а мне вот вообще не хотелось бы иметь родственников среди унитазов.
В общем, было весело. Тем более, что привести туалет в привычное состояние наставникам удалось лишь к концу учебного дня. В этой связи было абсолютно непонятно, это заслуга преподавателей, или просто старшекурсники сняли свое заклятье.
Все было здорово ровно до того момента, когда не настало время тренировки. Оказалось, что заниматься под теплым солнышком нам сегодня не светит. Громов еще ничего не сказал, а меня уже начали терзать подозрения на этот счет. С чего бы вдруг Роман Артемович явился на урок со своим кожаным портфелем, с которым обычно приходит к нам на школьные уроки.
Забрав нас с привычной площадки для тренировок, мастер темных классов повел нас в сторону главного корпуса. Зря только Горчакова разбросала свои мешочки, как обычно это делала перед началом наших занятий.
— Роман Артемович, а что, сегодня тренировка отменятся? — спросил я у него, после того как мы проделали большую часть пути в абсолютном молчании.
— Нет, — ответил Громов и строго посмотрел на меня своим единственным глазом. — Просто вместо тренировки будет урок.
— Жалко, — с сожалением вздохнула Елена, глядя на голубое небо. — Такая погода хорошая. Уже почти вечер, а все равно тепленько.
— Не переживай, Горчакова, там, где мы будем заниматься, тоже не слишком холодно, — заверил ее наставник. — По крайней мере, ветра нет и птицы не отвлекают своим щебетом.
Вообще-то, птицы нас и так не особенно беспокоили, но спорить с мастером темных классов никто не стал. Кто его знает, может быть, они ему действительно мешают.
Следом за первой неожиданностью последовала и вторая. Оказалось, что заниматься мы будем не в том кабинете, где обычно проводит уроки Громов. Наставник повел нас в подвал, а это означало, что мы идем в аудиторию призыва, где работают только учителя и проводятся выпускные экзамены. Во всех прочих случаях учеников туда не пускали.
Когда я болтался по школе в некрослое, я разок заходил в этот класс, однако там ничего особо не рассматривал. Я же искал некротварей и шары силы, а не прогуливался от нечего делать. Так что будет интересно взглянуть, как оно там.
Тем более, что до выпускных экзаменов мне далеко, а в некрослое все равно всегда немного другие ощущения от места. К тому же интересно будет не только мне, но и всем остальным, так как никому из нас здесь бывать не доводилось.
К тому моменту, когда мы спускались по подвальной лестнице, я уже и думать забыл о внезапно сорвавшейся тренировке на свежем воздухе. Теперь я уже находился под впечатлением от того, что вскоре на вполне законных основаниях окажусь в том месте, куда должен был попасть не раньше, чем через пару лет. В этом было нечто таинственное.
Судя по взглядам, которыми мы переглядывались друг с другом пока шли за Громовым, такие ощущения были не только у меня. Горчакова вообще светилась от счастья и все время радостно улыбалась. Я ее прекрасно понимал.
Что поделать, если сложилось так, что в жизни девушки все происходило достаточно однообразно. Я даже не беру отсутствие друзей и подруг, но она даже в школу не ходила. Пусть не каждый день, но в «Китеже» все время что-то случалось. Вот как сегодня, например.
Так что для Елены этот поход в подземную аудиторию призыва, по сути, приключение не меньше, чем для нас с Нарышкиным визит в Искажение. Может быть, даже больше.
Пока мы шли, Нарышкин с Горчаковой с интересом осматривались по сторонам. Ясное дело, в отличие от меня, они ведь не шастают по подвалу в свободное от учебы время. В архив через него не проникают и некрокоров не убивают.
Кстати говоря, давненько я здесь не был. Уже и забыл, насколько большой у нас школьный подвал. В том крыле, по которому мы сейчас шли, я и вовсе бывал всего один раз на моей памяти. От этого иногда создавалось впечатление, что многие вещи я вижу впервые.
Вскоре мы остановились возле массивной высокой двери, которая отличалась от остальных тем, что никаких опознавательных табличек или номеров на ней не было. Зато имелись глубокие царапины, которые при большой фантазии можно было принять за следы от когтей. Хотя, кто знает… С учетом специфики данного помещения, очень может быть, что именно так оно и было.
На двери висел древний амбарный замок, который выглядел так, будто его сделали лет сто назад. Видимо прижимистость нашего завхоза распространялась не только на кондиционеры для ученических комнат, но и на дверные замки. С учетом того, что везде уже ставят электронные, амбарный замок выглядел как древний артефакт.
Однако, несмотря на старость, судя по всему замок был в отличном состоянии, так как открылся с первого раза. Стоило наставнику повернуть ключ, и раздался громкий щелчок, означавший, что замок открыт. Роман Артемович вошел первым, а следом за ним мы по старшинству.
— Темников, не забудь закрыть за собой дверь, — услышал я голос Громова, когда последним вошел в прохладный коридор.
Я так и сделал. Закрыл дверь на массивную щеколду, которая выглядела не многим младше замка, однако тоже была отлично смазана и прекрасно работала. В этот момент я обратил внимание на предупреждающую табличку, висевшей с внутренней стороны двери, на которой было написано:
'Внимание!!!
Перед выходом из аудитории убедитесь, что за вами никто не следует! Особенно, если вы только что практиковали призыв!'
Ясненько. Звучит вполне логично. Значит так и сделаю перед тем, как буду отсюда выходить. Пока же нам только предстоит узнать, зачем мы, собственно говоря, вообще здесь оказались?
Тем временем в аудитории зажегся свет, и мы смогли немного осмотреться. Я хоть и обладал ночным зрением, но при свете все-таки видел значительно лучше и глаза меньше уставали.
— Вау! Как здесь круто! — восторженно воскликнул
