в разноцветных одеждах и богатых украшениях. Изумлённо хлопая глазами, женщины топтались за порогом, вытягивая шеи и пытаясь рассмотреть, что происходит в зале предков.
– Что это такое?! – продолжала госпожа Фанг, отталкивая Ван Шу, хотя она совсем не мешала ей пройти. – Я требую ответа!
Корона с головы невесты всё же упала. Один из фениксов потерял нефритовый шарик, и он покатился по каменным плитам пола.
– Дурной знак!.. – произнёс испуганно кто-то из слуг.
Но Сяо Ян даже не вздрогнула, по-прежнему держа руки сложенными перед собой.
Третий поклон.
Генерал поднялся, глядя, как неловко поднимается на ноги невеста в тяжёлых одеждах.
– Может, объяснишь, что ты затеял? – напористо спросила госпожа Фанг у генерала. – Кто эта девушка?..
Невеста обернулась, и старшая госпожа дома Лэй резко замолчала, поджав губы.
– Старшая матушка, – произнесла невеста, почтительно потупившись, – разрешите Ся Сяо Ян приветствовать вас.
И она снова опустилась на колени, кланяясь госпоже Фанг.
Один поклон, второй, третий…
Невеста в потрепанном и измятом наряде, с размазанным макияжем, потерявшая туфельку и корону, кланялась с таким спокойствием и достоинством, будто эта была самая обычная свадьба, и ничего необычного не происходило.
После этого Сяо Ян обернулась к генералу и произнесла:
– Господин, разрешите, я предложу свекрови чай, чтобы соблюсти обычаи.
Генерал Дэшэн усмехнулся, а потом бросил:
– Разрешаю, – и крикнул, не поворачивая головы, продолжая буравить Сяо Ян тяжёлым взглядом: – Принесите чай! Немедленно!
Чай принесли, будто чайник и чашка стояли за дверью.
Взяв зелёную нефритовую чашечку, полную горячего, ароматного напитка, Сяо Ян с поклоном предложила его госпоже Фанг.
Шло время, но старшая госпожа дома Лэй не торопилась принимать подношение. Руки невесты начали дрожать, но она продолжала стоять, почтительно согнувшись.
Слуги зашептались, и тогда госпожа Фанг сказала громко, глядя на Сяо Ян сверху вниз:
– Когда-то ты опозорила нашу семью. Из-за тебя умер мой муж, не выдержав оскорбления. Мой сын потерял право называться старшим и не получил причитающегося ему наследства. А теперь ты стоишь передо мной так униженно… Ты, дочь солнца?
Сяо Ян не ответила и не подняла головы, продолжая стоять с чашкой чая.
Дэшэн смотрел на это, и в душе закипал гнев. Не на гордячку Сяо Ян. На мачеху. Когда-то она так же мучила его мать. Заставляла держать чашу с чаем часами. Когда чай остывал, снова наливали кипяток. И мать стояла, обжигая пальцы, почтительно склонившись.
– Ты будешь пить чай, матушка, или нет? – хмуро спросил генерал у мачехи. – Хочешь, чтобы я вылил его тебе в рот, как её отцу? Он тоже отказывался.
– Как ты разговариваешь с матушкой? – воскликнул возмущенно Джимин, но сразу замолчал, стоило генералу посмотреть на него.
Помедлив, госпожа Фанг приняла чашу с чаем, поднесла к губам и сделала глоток, а потом, не глядя, протянула чашу в сторону, и её сразу подхватила услужливая невестка Ван Шу.
– Вот все формальности и соблюдены, – сказал генерал Дэшэн. – Приготовьте комнату для моей жены.
– Ты не предупредил, что женишься, – невозмутимо ответила госпожа Фанг, глядя на Сяо Ян, которая выпрямилась и стояла, скромно опустив глаза. – У нас нет готовой комнаты.
– Тогда сегодня она будет спать в моей, – сказал генерал, взял Сяо Ян за руку повыше локтя и потащил за собой, шагая быстро и широко.
Слуги расступились перед ними, а потом потянулись следом, стараясь рассмотреть всё-всё.
– Она не может ночевать у тебя в комнате! – опомнился Джимин и побежал следом за братом. – Это нарушение приличий!..
– С каких это пор жене и мужу неприлично спать вместе? – поинтересовался генерал, даже не замедлив шаг.
Он поднялся по ступеням к дому на южной стороне, распахнул пинком дверь и втолкнул внутрь Сяо Ян.
– Располагайся, дорогая супруга, – процедил он сквозь зубы. – Скоро я приду, и нас ждёт первая брачная ночь.
Он захлопнул дверь перед бледным лицом жены, а сам сбежал по ступенькам, навстречу возмущённым и удивлённым родственникам, желавшим понять, что случилось.
Глава 3. Ся Сяо Ян
Оставшись одна, Сяо Ян огляделась.
Покои Джиана были обставлены просто. Слишком просто для прославленного генерала. Было видно, что здесь давно никто не жил.
Комнаты не утеплёны, как было принято в её семье. Пол не покрывали циновки и шерстяные ковры. Правда, кан был высокий и занимал половину спальни…
Сяо Ян сняла туфельку, подумала и сняла носки.
Пол был холодный, но кирпичи кана – тёплые, и Сяо Ян почувствовала, как натруженные, замёрзшие ступни согреваются.
Джиан сошёл с ума.
Украсть дочь уважаемого семейства с её собственной свадьбы, оскорбить отца невесты и жениха, а потом ещё верёвка… О чём думает этот человек?..
Кроме кровати в покоях стояли столик с письменными принадлежностями, сундук у стены и светильник на высокой ножке.
На стене висел отрез шёлка с великолепной каллиграфией.
Сяо Ян долго смотрела на искусно выписанную надпись.
Там было мужское имя – Му Ян.
Благородное имя Джиана.
Му Ян – Купающийся-в-солнечных-лучах.
Случайно или нарочно он выбрал это имя? Связано ли оно с ней? Му Ян… Сяо Ян… Словно два нефритовых камешка на доске для игры в го. Только так получилось, что его камешек одного цвета, её – другого…
Продолжая рассматривать каллиграфию, Сяо Ян достала запутавшуюся в волосах нить жемчужной подвески. Положила её на столик.
Здесь не было ничего, что могло бы рассказать, как Джиан жил все эти годы. Да он и не жил в Даньлане. Он был на границе… Он был на войне…
Дверь распахнулась. Обернувшись, Сяо Ян увидела Джиана. Он стоял на пороге и казался против ещё светлого сумеречного неба чёрной тенью.
Но вот он шагнул вперёд, закрыл дверь, и золотистый свет придал знакомые очертания лицу, фигуре…
– Уже освоилась? – он пнул в сторону вышитую туфельку из алого шёлка.
Разулся, пошёл к кану.
– Удивлён, что ты даже не сопротивлялась, – сказал Джиан, насмешливо кривя губы. – Поклонилась покорно, со всем почтением, словно рада, что стала женой сына луны .
– Меня так воспитали, генерал, – ответила Сяо Ян спокойно. – Как учат нас великие мудрецы прошлого, женщина должна покорно принимать всё, что выпадает на её долю. И почитать того мужа, которого небеса дали ей. Как говорится в «Книге добродетельной женщины»: «Если я выйду замуж за птицу, то
