был их волколак, раз оказался не в берлоге, а на морозе.
Маржана нагнулась и выхватила кольцо, чтобы спрятать под подолом. Если деревенские узнают в хлопце перевёртыша, то быть беде. Их часто выменивали у Велеса на щедрые дары, принося в жертву в капище. Вряд ли хлопцу того хотелось.
– На помощь! – закричала Маржана во весь голос. – Люд честно-ой!
Прошло меньше лучины, как к перелеску сбежалась вся деревня. Дружки Бохдана качали головами.
– В тепло его надыть!
– А у нас-то и знахарки нет, во беда!
– Отвезём на телеге к соседям? У них-то есть!
– Та что тут везти? Он уже не жилец!
– Вроде как ещё дышит. Так что, повезём?..
– Куда везти-то? У меня телега занята.
– И у меня тоже!
О, они могли препираться целый день. Маржана тяжело вздохнула, понимая, что получит за это от матери, но сдалась и произнесла:
– Ладно! Тащите к нам пока. Не помирать же ему на снегу, да ещё голым!
Хорошо, что волколаков не видели очень давно, настолько, что перестали верить. Куда проще предположить, что хлопца побили, ограбили и выбросили неподалёку от тракта, да и кольца у него не было, уж деревенские-то осмотрели хорошо.
Хлопца оставили на полатях. Домовой недовольно зафырчал и забился поглубже в печь. Не понравился ему незваный гость. А может, испугался чародейской силы. Маржана укрыла хлопца меховым одеялом, а сама полезла за мёдом. Хорошо бы ещё чеснока, да только… Переносят ли его волколаки? Нет, лучше не рисковать.
Маржана принялась варить пряный сбитень и завораживать воду:
– Как собаки гонят свою добычу, так и ты, водица, гони болезнь.
Она умела немногое – оставалось верить, что этого хватит. Не хотелось бы терять волколака – слишком ценный. Он наверняка вознаградит её за спасение и отдельно – за колечко. Ради этого стоило стерпеть и крики матери, и насмешки Любашки. Стоило о них вспомнить!..
– Что же ты, – покосилась сестра, – хлопца в дом привела?
– Какое там, – фыркнула Маржана, – всего-то спасла от мороза. Как оклемается, уйдёт на все четыре стороны.
– А до того мы будем его кормить-одевать, – произнесла мать. – Есть ли у тебя вообще голова на плечах?! Со свету меня сжить хочешь?!
Началось. Врацлава нависла над ней мрачной тучей и собиралась поколотить как следует, но хлопец громко застонал и попросить пить. Пришлось ей смягчиться и помочь.
– Колешь ты меня в самое сердце, Маржанка, – запричитала мать. – Без ножа режешь и замуж всё не идёшь…
– И мне выйти никак не даёт! – нашлась Любашка. – А у меня жени-и-и-их!..
Маржане оставалось лишь тяжело вздохнуть и уйти к себе. Нет, это мать с сестрой её со свету сживают, но тут никому не пожалуешься, разве что богам… Богам, да.
Маржана достала из-под подола кольцо, обтянутое волчьей шкурой, повертела его в руках, посмотрела на золотые отблески колдовской силы. Красиво как! Огоньки отплясывали в том блеске, и Маржана поневоле подумала: а что, если ей, хоть на чуть-чуть, на какой-то миг… Даже жаль, что то была не её клятва и не её шкура.
Она облизала сухие губы и ощутила во рту полынную горечь. Вот бы прикоснуться к этой силе, познать её нутром ненадолго, вдохнуть и заискриться самой. Наверное, простые люди не могли испытать подобной радости. Тяжело вздохнув, Маржана убрала кольцо подальше и постаралась изо всех сил забыть про него и не слышать ни воя, ни неясного скрежета внутри.
2.
Кольцо.
Оно звало его, кричало, шипело, звенело. Его второе сердце, его сущность и ключ к вольной жизни. Томаш не мог потерять кольцо и лишиться покровительства Велеса. Это всё равно что умереть.
Он широко открыл глаза, уставившись в потолок избы. Первое, что он ощутил – холод. Жуткий, пронзающий и мерзкий. Мороз шёл по коже от того, что не было кольца. Осознав это, Томаш вскочил с постели и осмотрелся.
Чёрная изба. Бедная, но ухоженная. В пылающей печи дремал Домовой. Пахло жаром, сбитнем и потом. У стола, прямиком напротив полатей, возилась девка. Ладная, с короткой каштановой косой, как будто бы срезала когда-то волосы. Стра-анно. А самое странное – то, что у неё в подоле находилось кольцо. Его кольцо.
– Отдай, – хрипло произнёс Томаш. – Верни…
Слабость сразила его раньше, чем он успела что-либо сделать. Девка подошла к печи, взглянула на Томаша и усмехнулась.
– Никогда не встречала такого красивого волколака.
– Вер-рни, – это был почти рык. Нехороший, предупреждающий.
– На, – она достала из-под подола кольцо, но не спешила отдавать. – Только пообещай мне кое-что.
– Что? – Томаш нахмурился. Он знал силу слова и не хотел разбрасываться клятвами. Особенно если девка захочет замуж.
– Научи меня, как добыть волчью шкуру, – чуть ли не прошептала молодица. – Пожалуйста, волколаче.
Что ж, это было проще.
– Ты можешь не выжить, – и Томаш даже не соврал. Простой человек не мог так просто прийти к Добже и потребовать волчью шкуру.
– И пусть, пусть, – она покачала головой. – Я всё стерплю, волколаче.
– Хорошо, – пришлось согласиться. – Если не струсишь, научу.
В тот же миг девка протянула ему кольцо. Получив назад своё сокровище, Томаш успокоился и с облегчённым вздохом свалился обратно.
– Меня, к слову, Маржаной звать, – послышалось снизу.
Что ж, значит, Маржана. Эх, знала бы она, что его кольцо стоило дороже, чем вся эта изба, а может, и деревня, и только потому, что из чистого серебра. Благословлённое лесом, обрамлённое в волчью шкуру, колечко открывало тайные тропы.
Однажды Томаш пойдёт по одной такой и не вернётся назад, как это делали его предки. Все князья на старости лет уходили к Добже. Их души… А куда отправлялись их души? К Велесу? Может, они становились его слугами навсегда? Этого Томаш не знал и вряд ли узнает, пока не состарится и не уйдёт сам.
Маржана ушла во двор. Из горницы выглянула другая девка, полнее и краше, с густой пшеничной гривой, пухлыми губами, а талия… Ох, загляденье!
– Чего рот разинул? – красавица хмыкнула. – С одной сестрой шашни крутишь, а теперь решил на вторую перескочить?
– Ещё чего! – Томаша аж перекосило от такой дерзости. Чтобы он – и с простой девкой?! С поганым, бедняцким родом, который живёт невесть гле и, наверное, даже не слышал о князьях! – Я её впервые вижу!
– Впервые видишь, значит, – она покачала головой. – Так я вам и поверила! Небось, давно уже сговорились, а? Ой, чуры[4], ой, что делается!
Сговорились, ещё как сговорились, да только иначе! Томаш чуть не рассмеялся. Да, он приведёт эту Маржану в стаю, но вряд ли девка выживет. Будет у Добжи новая волчица, может, волчат родит однажды.
– Думай как знаешь, – Томаш махнул рукой и отвернулся. – Да только помни, что твой злой язык однажды сослужит тебе поганую службу.
Он не угрожал, нет. Это было известно всем: что сеешь вокруг, то и пожинаешь спустя время. Вот девка, например, сыпала ядом и подслушивала за Маржаной, выискивая грязь.
