Трей усмехается, немного пряча взгляд.
— У меня и Пейдж… общее прошлое. — Он наклоняется ко мне, целует в щёку и шепчет на ухо: — Но тебе не о чем беспокоиться. — Он вскакивает на ноги и затем спрашивает, явно пытаясь сменить тему: — Ты голодна? Я умираю с голоду. Давай посмотрим, чем можно поужинать.
Но я не встаю, чтобы пойти за ним и помочь. Все мои мысли крутятся вокруг некого «общего прошлого» и причин, почему Ашер не захотел мне об этом рассказывать.
* * *
На ужин сегодня сублимированный рис с курицей. Чтобы их приготовить, нужно просто вскипятить воду, налить её в упаковку, помешать и раздать каждому свой пакетик. Мы всемером сидим вокруг небольшого костра в тишине, рты всех заняты едой. Грей первый управляется со своей порцией, и об этом свидетельствует смачная отрыжка. Трина хихикает, а Пейдж ругается:
— Имей хоть каплю приличия, Грей.
— Прости, Пейдж, — отвечает он, и вид у него действительно раскаянный. Я успеваю заметить, как он бросает взгляд на Трину и, увидев её улыбку, облегчённо улыбается в ответ. Видимо, её реакция придала ему смелости, потому что дальше он предлагает: — Кто хочет послушать историю?
— Я! — Трина поднимает руку.
— Эта история — чистая правда, — начинает Грей. — Случилось это давно, примерно в этих краях.
Трей слегка подталкивает моё здоровое плечо своим, одаривая улыбкой. Отвечаю ему тем же и сосредотачиваюсь на рассказе Грея.
— В те времена развернулась Война Штатов. Было много волнений среди людей, живших внутри одного государства. Они никак не могли прийти к согласию по вопросам, кто и как должен руководить страной. Штаты восстали друг против друга. Некоторые формировали альянсы, объединяясь по территориальному, политическому или религиозному признаку. Все эти альянсы пытались обособиться от существовавшей государственной системы. В итоге началась война. Война, положившая конец всему. Улицы были залиты кровью, трупы складывали в кучу и сжигали на площадях по всей стране. — Грей делает паузу. — Все жили в постоянной опасности.
— И что случилось потом? — спрашиваю его.
На протяжении всей жизни я слышала разные обрывки этой истории — в школах такому не учат, — но такие подробности я узнаю впервые.
— Когда в живых почти никого не осталось, были основаны четыре провинции. Пасифика, Прайд, Атлантика и Сэнтрал. Каждая со своим правительством и своим политическим устройством.
— Если подумать, — вклинивается в историю Трина, — наше технологическое развитие уже бы достигло космических высот, если бы ничего из этого не случилось.
Трей кивает.
— Это правда. Война и конфликты отбросили общество на сто лет назад. А то и больше.
— Потому что восстанавливаться пришлось долго, — соглашается Грей.
— А что-то так и не восстановили, — добавляю я, подумав о Легасе и Гейтвее. Зейн ведь говорил, что правительство намеренно оставило там разруху как напоминание о том, что мы потеряли и кто здесь главный. — Например, отели и казино Гейтвея.
— Точно, — говорит Пейдж. — Некоторые казино могли бы заработать после войны, но правительство не дало им возможности открыться. Чинуши пытались прикрыться моралью, но все знали правду.
— Жадность плюс власть равно коррупция, — бормочет Трей.
— Но я не понимаю: разве они не хотели получить ещё один источник дохода? — спрашиваю я. — Насколько мне известно, казино приносят огромную прибыль.
Трей качает головой.
— Ту территорию они не могли контролировать. А правительство не любит то, что не может контролировать. — Он криво улыбается. — Уж поверь мне.
— Но не все правительства такие, как наше, — возражает Грей. — Некоторые лучше. Справедливее.
Моя первая мысль — это просто фантазии, в которые ему хочется верить; но Пейдж молчит и не поправляет его, и я понимаю, что он говорит правду.
— Откуда ты знаешь?
— Мы много где были, — поясняет Грей.
— Ладно, — протягиваю я. — Но вы же не бывали в других провинциях? Я думала, границы очень хорошо защищают.
— Мы были там, — подтверждает Грей.
— Но как?
— Это не так сложно, как кажется, — встревает Пейдж. — Ну, для новичков может быть. Но мы-то профессионалы.
Почему-то я уверена, что под «новичком» она намекала на меня.
— И как там? В других провинциях? — спрашиваю я.
— Ну, в Прайде… — начинает Грей, но Пейдж останавливает его взглядом.
— Если хочешь узнать, ты должна увидеть сама, — говорит она.
Пожав плечами, я притворяюсь, что соскребаю последние несколько рисинок с тарелки. Не хочет говорить — не надо.
Трей прочищает горло.
— Пейдж, наверно, хотела сказать, что провинции так отличаются от того, к чему мы привыкли, что это не описать словами. Верно, Пейдж? — он прожигает её взглядом.
— Да, конечно, типа того.
Она резко встаёт со своего места, бросает пакетик в огонь и забирается в спальный мешок, лежавший в нескольких шагах от костра. Положив руки под голову, она смотрит на небо, словно разглядывает звёзды. Трина и Грей пододвигаются ближе друг к другу и тихонько переговариваются между собой, тогда как Ашер натачивает палку карманным ножом.
— Ну что, спать? — спрашивает меня Трей.
Кивнув, я встаю и бросаю свой мусор в костёр, перед тем как пойти за Треем к месту, где он разложил рядышком наши спальные мешки. Трей старательно держал дистанцию всё это время, но когда мы ложимся, он обхватывает меня руками и притягивает к своей груди, стараясь не задеть раненое плечо. Оно всё ещё пульсирует и тянет, но я готова потерпеть.
— Всё нормально? — шепчет Трей мне на ушко.
Часть меня не хочет опережать события, потому что много воды утекло и на восстановление нужно время. Но его тело такое тёплое, а ночь такая холодная, что в его объятьях слишком приятно, чтобы сопротивляться.
Прижавшись сильнее, я закрываю глаза.
— Более чем.
5
ЗЕЙН
— Вижу, ты пришёл в себя.
Отец подходит ко мне. Как всегда, прилизанный бизнесмен в отглаженном костюме с шёлковым галстуком. Он уже не так часто бывает в зданиях «Мэтч-360» и «Хромо-120» — возможно, потому что сейчас у него есть все эти учёные, которые занимаются реализацией его идей на практике. Но это не мешает ему строить из себя владельца и директора компаний, даже не выходя из дома.
Я направлялся в свою комнату после долгой тренировки в бассейне, перекинув полотенце через плечо. С того момента, как я покинул вчера дом Ариан, я всё ещё пытаюсь обдумать своё решение. Я ожидал некого катарсиса, но плавание в собственном бассейне только сильнее напомнило мне о Сиенне и Эмили — её младшей сестре. Не знаю ни одной другой девчонки, которая так же сильно любила бы плавать, как она.
— Ты о чём? — Останавливаюсь в фойе у подножия винтовой лестницы.
— О твоей предстоящей свадьбе. В конце следующей недели, не так ли?
Откуда он узнал? Я ещё никому не говорил.
— Как ты…
— Стрэтфорды позвонили мне. Ариан, похоже, счастлива, что всё вернулось на круги своя.
Он улыбается, сияя, как рождественская ёлка. Давно я не видел его таким счастливым.
— А, конечно. Я уже и забыл, как быстро распространяются новости в ваших кругах.
Отец подходит ближе и опускает руку на моё плечо.
— Я так рад, что ты вернулся домой и принял правильное решение.
— Тут особо нечего было решать.
Чистая правда. Сиенна выбрала Трея. Снова. Третий — лишний, я не буду путаться под ногами.
— Ты хороший человек, Зейн. Из тебя выйдет отличный руководитель. Вместе с Ариан вы будете на вершине мира. Каждому нужна идеальная пара. Я нашёл свою в твоей маме. И желаю лишь лучшего для тебя.
Его слова заставляют меня выпрямиться. Даже после всего, что я узнал о нём за последнее время, я всё ещё остаюсь тем маленьким мальчиком, который хочет, чтобы отец им гордился.
— Спасибо… пап, — это слово теперь намного сложнее произносить, с тех пор как оно стало нести совсем другой смысл. Я считаю Харлоу Райдера своим отцом, пускай даже во мне нет его генов. Но отношение изменилось само собой. Да, он вырастил меня, но он не мой родной отец. Не мой биологический отец.
