И вот теперь я смотрел, как пятеро техников курочат «Ласточку». Они уже сняли верхние крылья и сейчас возились с нижними. Двоих я почти не видел - только их ноги торчали из-под днища аэроплана. И, кажется, на одном из них были хорошо знакомые мне потрёпанные ботинки Клауса. Рядом с ними стоял внушительных размеров деревянный ящик с инструментами, а чуть поодаль - контейнер без маркировки. Интересно, это и есть тот самый компактный антиграв, о котором в последнее время столько разговоров?
Я безропотно наблюдал за превращением «Ласточки» в безразгонник. Взбеленился только однажды. Когда пара дюжих ребят подтащили к аэроплану завёрнутый в промасленную ткань пулемёт. Они уложили его перед носом «Ласточки», развернули ткань. Внутри оказался новенький блицкриговский пулемёт.
- Нет, нет, нет! - вскричал я, сам не заметив, как подбежал к техникам. - Никаких пулемётов на моём аэроплане.
- Да ты что, с ума сошёл?! - загородил мне дорогу здоровенный бритоголовый дядька в перепачканном машинным маслом комбинезоне. - Тебя на военную операцию подрядили, а ты от пулемёта отказываешься.
- Никакого оружия, - резко отмахнулся я. - Я тут только разведчик - и пулемёты мне не нужны. Это понятно?
Здоровяк-техник вытащил из кармана сигару под стать фигуре. Сунул её в зубы, но только пожевал - прикуривать не стал.
- А мне про тебя говорили, - несколько невнятно произнёс он, - что ты - военный летун в прошлом.
- Вот именно что в прошлом, - ответил я, - и возвращаться в это прошлое не желаю.
- Ну, - спрятал сигару обратно в карман техник, - как хочешь. Уносите «машинку», - кивнул он дюжим ребятам. Те завернули пулемёт в ткань, взвалили на плечо и отправились откуда пришли. - Только, попомни моё слово, летун, зря ты это.
- Может, и зря, - философски пожал я плечами.
Здоровяк же снова повернулся к техникам, курочащим мою «Ласточку». Мне оставалось только отойти обратно, чтобы не мешать.
- Хватит у моих технарей над душой стоять, - хлопнул меня по плечу как-то незаметно подошедший Бронд. Хотя, собственно, среди грохота ангара было неудивительно. - Ты лучше выбирайся на палубу. Тебе стоит потренироваться управляться безразгонником.
- А долго учиться? - обернулся я к нему.
- Да как обычно, - усмехнулся, потерев как всегда небритый подбородок, командор, - главное садиться научиться. А в воздухе особой разницы нет.
Бронд проводил меня до лифта. Вместе мы поднялись на верхнюю палубу. Там ровными рядами стояли переделанные уже в безразгонники «Ласточки», «Стрижи» и даже несколько нейстрийских «Молний». Все они были вооружены вместо пулемётов гарпунными пушками. А вдоль бортов их красовались катушки крепкого троса. Именно с их помощью они и охотятся на вражеские корабли, словно на небесных китов.
Рядом с ними стояли воздушные мотоциклы. Я глядел на них - и поражался, насколько же сумасшедшим надо быть, чтобы подняться в воздух на этом, мягко говоря, ненадёжном аппарате. Тем более, когда ноги твои просто свисают над пустотой.
- Выбирай любой, - махнул в сторону мотоциклов Бронд. - Учиться летать на безразгонниках лучше всего именно на нём.
- Бронд, - поглядел я на него, - я что на сумасшедшего похож? Я на этом летать вряд ли смогу.
- Придётся, - равнодушно заметил командор китобоев. - Вон, тебе моя дочка и поможет.
Он махнул рукой пацанке в лётной курточке поверх тёплого комбинезона и нейстрийских ботинках. В руках она сжимала шлем. Волосы девочки были привычно растрёпаны.
- Это Силке, что ли? - удивился я. - Вот это она выросла!
С тех пор, как я видел дочку Бронда, прошло несколько лет. И малютка Силке из очаровательного ребёнка превратилась в шуструю пацанку, которая, кажется, не замирала ни на секунду.
- Привет, дядя Готлинд, - махнула мне рукой с зажатым в ней шлемом Силке. - Папа тебя учиться летать на безразгонниках взял? Ты только мой не бери! - Она указала на выкрашенный бежевым мотоцикл с намалёванной на борту кровожадной ухмылкой.
- И тебе привет, - усмехнулся я. - Мне как-то страшновато садиться на это чудо.
За разговором мы подошли к мотоциклам. Я похлопал один из них по борту. Вблизи они внушали не больше доверия, чем издали.
- А ты для начала над палубой полетай, дядя Готлинд, - сказала Силке, - тогда если и грохнешься, не разобьёшься сильно. Все с этого начинают.
- Вот ты за ним и пригляди, дочь, - нашёл на кого переложить ответственность за меня Бронд. Он растрепал ей волосы - и без того растрёпанные. Девочка даже не попыталась привести их порядок.
Бронд же отправился обратно к лифту. У командора и без меня хватало дел.
«Пилигрим» уже отчалил из порта. Он медленно и плавно набирал высоту. За бортом его ещё можно было разглядеть уменьшающиеся дома города, на несколько послевоенных лет ставшего мне чем-то вроде дома. Мне почему-то казалось, что сюда я уже не вернусь.
- Ну что, дядя Готлинд, - дёрнула меня за полу куртки Силке, - будешь учиться летать?
- Дожил, - усмехнулся я, - пацанка меня летать учит. Время неумолимо к нам, старикам.
Преодолев какой-то просто атавистический страх перед небольшой машиной, я забрался в седло, взялся за ручки. Передо мной было всего три круглых прибора. Альтиметр, спидометр и шкала заряда. Ручки точно такие же, как на обычном мотоцикле. Над расположенными полукругом приборами находилась большая красная кнопка с недвусмысленной надписью «Старт».
- Смотри, - подошла ко мне поближе Силке. Личико пацанки в этот момент было умильно серьёзным, - с приборами, думаю, тебе всё понятно. Со стартёром - тоже. Так? - Я кивнул. - С ручками - всё проще простого. Левая - мотор. Правая - высота. На себя - увеличиваешь обороты и, соответственно, поднимаешься выше. Отпускаешь - ну, думаю, понятно.
- Вполне, - кивнул я. - А педали?
- Это для гарпунов. Левого и правого. Один раз нажимаешь - выпускаешь его. Второй раз - отстреливаешь трос, если надо.
Я трижды глубоко вздохнул, прежде чем нажать на «Старт». Мотоцикл задрожал - и медленно поднялся в воздух.
- Теперь медленно, - лицо Силке стало сосредоточенным, - правую ручку поворачивай на себя.
Я так и сделал. Мотоцикл поднялся ещё немного выше. Докручивать ручку до упора я не рискнул.
- Левую так же осторожно на себя.
Последовав команде дочери командора, я ощутил, как мотоцикл медленно подался вперёд. Ощущение было такое, будто я сижу в кабине аэроплана, который каким-то чудом удалось остановить в небе.
- Руль влево, - скомандовала Силке.
Мотоцикл завалился на борт, но послушно развернулся. А стоило мне вернуть руль в исходное положение, мотоцикл выровнялся и снова летел вперёд.
- На скорости заваливает сильнее, - рассказывала Силке, пока я экспериментировал с ненадёжным воздушным средством передвижения. - Так что осторожней надо быть. Я, конечно, обожаю, когда меня переворачивает, особенно если без привязи. Только ты папе не говори!
Я подмигнул пацанке. Силке была вся в своего отца. Иногда мне казалось, что не дружить с головой, это у них семейное.
- Так вот, тебе этого пока лучше не делать. Даже с ремнём. В управлении мотоциклом на самом деле главное - это держать равновесие. Весом тела можно помогать машине делать фигуры в воздухе. Или наоборот, не дать ей свалиться в штопор. Я думаю, в этом главное отличие полёта на мотоцикле от полёта на аэроплане.
Во время этих рассуждений личико Силке стало ещё более умильным. Я бы, наверное, рассмеялся в голос, если бы не был так занят управлением совершенно незнакомой мне машиной.
Девочка ещё что-то говорила. Объясняла тонкости полёта на мотоцикле по небу. Я пропускал их мимо ушей. Гонять на мотоциклах я не собирался. Меня сейчас больше интересовало, как приземляться на этой чёртовой штуке.
Оказалось, проще простого. Заводишь на место посадки - и до конца подаёшь вперёд левую ручку. При этом отпускаешь правую, чтобы заглушить двигатель. Тогда мотоцикл опускается вертикально. Как только он упирается шасси в палубу, не отпуская левой ручки, нажимаешь снова на «Старт». Это отключает антиграв.
