Читаем без скачивания Газета Завтра 207 (46 1997) - Газета Завтра

Так возник бредовый план поэтапного вывода войск из стран Балтии до 1999 года. План, ставший первым этапом на пути ложного движения в формуле надежды на восстанавливаемое родство. И это, подчеркнем, если не учитывать утерянных возможностей в эпоху перестройки, когда Прибалтике можно и должно было навязать правильную логику выхода из Союза, сохранив собственность, права населения, обеспечив возможность дробления территорий. Это было бы шагом к выстраиванию новых формул отношений, свободных от синдромов заискивающего родства. Тогда было потеряно это. Потом - возможности иной формы диалога по размещению войск и военных баз. Потом…

Второй этап в движении по ложному пути, связанному с попыткой купить уступками сохранение некоей псевдородственности, был связан со сдачей Россией прав русскоязычного населения на территории Прибалтики. Потеряв собственность, потеряв все, что связано с логикой нормативного выхода, сдав на этом Союз, потеряв, далее, уже в эпоху “демократов”, важные стратегические объекты и пункты базирования, которые можно было сохранить, играя на противоречиях между маркировкой выхода в рамках 1940 года и подписанием договора о войсках в 1939 году, Россия еще сохраняла, как минимум, возможность эффективно повлиять на решение вопроса о гражданстве.

Однако для этого надо было отказаться от логики заискивающего родства и встать на жесткую позицию межгосударственных отношений в рамках международного права. Вместо этого начались сдачи “своих кровных” в обмен на пустые надежды, что “младший брат” как-то опамятуется и восстановит родство. В итоге “младший брат” еще раз мастерски спекульнул и получил сверхкрупные дивиденды на привычных для него спекуляциях. Хотя в договорах с Россией 1991 года все три республики дали совершенно определенные обязательства гарантировать “русскоязычному населению право получения гражданства в соответствии с их свободным волеизъявлением”. Однако только одна Литва осталась верной своему слову, приняв закон о гражданстве, реализующий “нулевой вариант” - гражданами республики могли стать практически все ее жители, независимо от их этнического происхождения. В Латвии и Эстонии закон о гражданстве стал, по сути, инструментом для лишения “балтийских русских” политических прав. Здесь оказались бессильны не только российские дипломаты, но и представители международных организаций (ОБСЕ и СЕ), неоднократно высказывавших претензии к законодательствам Латвии и Эстонии, подвергающим дискриминации русскоязычное население в этих странах. Более того, комиссару ОБСЕ Максу ван дер Стулу, побывавшему в ноябре с очередным визитом в Риге, пришлось выслушать упреки президента Улманиса в том, что Латвии не оказывается помощь в… (внимание!) “интернировании неграждан”(!). И даже после этого Россия не отказалась от логики заискивающего родства. Тогда “младший брат” начал наглеть уже через край.

Этап третий. Так называемый пограничный вопрос. Если уже можно было, как угодно, закручивать логику временных соответствий и разрывать системность политических договоров в военном вопросе, то почему не пойти тем же путем в вопросе территориальном? Прибалты недолго думали перед тем, как начать очередной тур сверхнаглых спекуляций на родственности. Уже 12 сентября 1991 года Эстония объявила недействительными послевоенные решения Верховного Совета СССР, возвращающих Ленинградской и Псковской областям Российской Федерации ряда территорий Эстонии, отошедших к ней по условиям грабительских договоров 1920 года. 22 января 1992 года аналогичное решение было принято Латвией в отношении Пыталовского и Палкинского районов Псковской области. Основанием для такой позиции стала провозглашенная “правопреемственность балтийских современных государств и республик 1920-х -1940-х годов”.

То, что в этой логике 20-х годов начинала хрустеть вся система политических координат, а ее системное задействование означало крупнейшие потери для той же Прибалтики и крупнейшие выгоды для России, прибалтов не пугало. Они уже научились вырывать из любой системности лакомые куски, пользуясь феноменом обиженного родст- венника и спекулируя на якобы еще не потерянных родственных возможностях. И в вопросе о территориях они хотели разыграть тот же блеф еще раз и получить еще раз сверхвысокие дивиденды.

Надо отдать должное, что в данном вопросе “старший брат” попытался отбросить тактику “заискивающего родства”. Россия заняла в пограничном вопросе однозначно жесткую позицию в рамках строгой логики межгосударственных отношений без всяких “старших и младших братьев”, без родственности, обиженности и пр. И именно такая позиция как раз и дала нужный результат! С Эстонией (в 1995-м) и Латвией (в 1996-м) начались официальные переговоры о демаркации и делимитации границ. И самым милым образом, без обид и подгнившей родственности, вопросы оказались рассматриваемыми и решаемыми. Так бы поступить и в других случаях! Ан нет.

Этап четвертый. Территориальный аспект литовско-российских отношений. Здесь дело было не в отстаивании своих территорий, а в возможной предельно законной и строго правовой игре на территории “младшего брата”, грубо разорвавшего с тобой отношения. Тут нужно было только проявить волю и забыть о родственности. А вспомнить - то, что к переданному Литве в 1939 году Вильнюсу была добавлена еще и часть Белоруссии, российские территории. Проблему следовало грамотно “подвесить” и решать на безэмоционально-правовом уровне. Подвесить” ее все-таки удалось. До недавнего времени примерно десятая часть российско-литовской границы - по озеру Виштитис и по дельте Немана - оставалась дискуссионной. Не были разграничены территориальные воды, экономические зоны и шельф на Балтике. Вяло текущие переговоры могли бы длиться еще долго. Но тут литовский лидер Бразаускас стал мастерски, как и следует воспитаннику ЦК КПСС, играть на “синдроме утерянного родства”.

Бразаускаса подталкивали к этому многие обстоятельства. Ему, как никому другому, было выгодно снять территориальные претензии нужным для него образом перед проблематичным вступлением в ЕС. “Шок и крайнее удивление” вызвало у Литвы и Латвии решение Еврокомиссии рекомендовать к вступлению в ЕС только одну Эстонию, у которой нет территориальных споров с Россией. Литва захотела стать правоверней Эстонии. Особых грехов в деле ущемления прав русскоязычного населения она, в отличие от Эстонии, не имела. Теперь следовало обыграть конкурента по вступлению в ЕС и на поле территориальных претензий. Литва это и попыталась сделать. В чем-то уступая сама, она стремилась в ответ отыграть главные территориальные позиции, спекулируя все на том же “синдроме родственности”. Причем, ей следовало торопиться, так как подписанию договоров об отсутствии претензий могла серьезно помешать позиция российской Думы, заявившей о необоснованности притязаний Литвы на Клайпеду.

И Бразаускас начал игру “на родственном поле”. Он знал, на что идет, когда ехал в Москву. Слишком велико было стремление прорваться в ЕС ускоренным образом, проведя переговоры о вступлении Литвы уже в будущем году. Да, Бразаускас знал свой интерес. А вот о чем думал Ельцин? И МИД России, который дал ему похабное заключение, согласно которому (цитирую) “анализ узловых исторических событий, относящихся к данной проблеме, свидетельствует все-таки больше в пользу легитимности принадлежности Клайпедского края к Литве”. Вот он опять - комплекс пустых надежд на родственность, приводящий к сдаче национальных интересов! А ведь интересов было сдано немало, ибо столь туманно распорядившись статусом Клайпедского порта, российско-литовский договор оставил немало других вопросов. Один из них - положение Калининградской области. Губернатор Горбенко выступил против подписания договора, заявив о возможной изоляции региона. Действия Горбенко носят (что естественно) достаточно противоречивый характер. С одной стороны, ему не чуждо заигрывание с темой кенигсбергского сепаратизма. С другой стороны, он справедливо сетует на то, что Центр вопиющим образом пренебрегает интересами стратегически значимой для России Калиниградской области. В договоре с Бразаускасом Горбенко справедливо видит еще один виток в эскалации подобного преступного пренебрежения. В самом деле, нетрудно представить себе следующий вариант развития событий.

С заключением российско-литовского пограничного договора именно Калиниград, а не Вентспилс или Таллин, станет основным перевалочным пунктом для российских грузов. С отменой правительством России льгот на транзит через порты Латвии и Эстонии основной грузопоток пойдет через Литву на Калиниградский порт. Нетрудно предположить, что будет, если в Калининградский порт придут криминальные структуры, оставшиеся не у дел в гаванях Латвии и Эстонии. Если к этому добавить, что Клайпедский порт давно рассматривается странами НАТО как удобная военно-морская база, а Германия уже готова (после подписания прибалтийскими государствами пограничных договоров с Россией и Белоруссией) взять на себя охрану воздушных и морских границ Балтии, то весь комплекс чувств отбрасываемого Горбенко (аналогичный комплексам чувств абхазов, осетин, приднестровцев и пр.) может быть понят и правильно истолкован. Что вовсе не означает того, что на следующем витке он начнет благодаря подписанию бездарных договоренностей России и Литвы свою игру, которая уже будет включать в себя, скажем так, достаточно серьезные сепаратистские компоненты.