Подъем уровня воды в середине лета — характерная особенность Дуная. Он вызывается происходящим в это время интенсивным таянием альпийских ледников, питающих истоки реки. Летний паводок как раз набирал силу, — и это был весьма существенный для операции фактор.
За кромкой правого берега Килийского гирла тянулись к Сулинскому обширные плавни. Паводок превращал их в болотистое озеро, а приподнятая полоска берега с несколькими населенными пунктами от мыса Сатул-ноу до Килии-веке становилась чем-то вроде длинного, узкого острова пли даже гряды островов (твердый берег уже не был сплошным), протянувшейся на десятки километров.
Мониторы на Дунае. На переднем плане «Ударный», позади него «Железняков».
В таких условиях румыны вряд ли могли быстро подтянуть крупные подкрепления. А силы, прикрывающие Сатул-ноу, были не слишком велики: по данным разведки, там находились артиллерийская батарея, около 200 пехотинцев и пограничники местной заставы. 2 взвода прикрывали непосредственно пункт корректировки огня.
Взвесив все обстоятельства, командующий флотилией принял окончательное решение: проводить десант теми силами, какие есть,
Отряду пограничников, составлявшему основу десанта, придавался — в качестве группы первого броска — взвод лейтенанта Кощея из приписанной флотилии пехотной роты. Для высадки выделялись четыре бронекатера, для артподготовки и поддержки десанта — мониторы «Ударный» и «Мартынов», стоявшие в Кислицкой протоке, береговая батарея № 725 и две батареи зенитного дивизиона. Высадка назначалась в ночь на 24 июня.
О планируемой операции в 22.30 было сообщено Военному совету Черноморского флота. И примерно через час, в 23.35 22 июня, было получено «добро» на проведение операции.
Все светлое время 23 июня велась предварительная артподготовка. Не показывая, что этому участку уделяется особое внимание, перенося сюда огонь с других целей и вновь к ним возвращаясь, мониторы «Ударный» и «Мартынов» и 725-я батарея в несколько приемов подвергли мыс Сатул-ноу сосредоточенному обстрелу с расчетом на подавление огневых точек, близких к урезу воды.
Тактическое положение флотилии по-прежнему оставалось тяжелым.
В любой момент противник мог вывести на перехват десанта два монитора, укрывавшиеся в Сулинском гирле, и двинуть вниз от Галаца речную дивизию.
Было решено произвести упредительные минные постановки.
Но на флотилии имелось немногим больше сотни мин (часть — типа «Рыбка», какие использовали на реках еще в Гражданскую войну, часть — новые «Р-1» с более мощным зарядом).
На заграждение, которым намечалось пересечь Дунай на наиболее угрожаемом направлении, на подступах к Галацу, командующий разрешил израсходовать до четверти наличного запаса. Но ширина судоходного фарватера в том районе достигала двухсот метров, и было очевидно, что при той плотности заграждения, какую удастся создать, минная опасность для противника будет не столь уж велика.
Мины типа «Р-1», размещенные в торпедных желобах.
Флагманский минер флотилии капитан-лейтенант Иссарев предложил отказаться от постановки оборонительного заграждения, а выставить только несколько небольших минных полей в виде активных заграждений на маршруте перехода кораблей противника от мест своей стоянки к Измаилу.
Иссарев предлагал ставить мины открыто:
«Пусть враг видит, как мины ставятся. Сколько мы поставим, он сосчитать не сможет. А тралить помешают наши артиллеристы».
Командующий одобрил это решение. Решено было ставить мины не ночью, а на рассвете, чтобы наблюдательные посты противника смогли не только различить наши корабли, но и разобраться, чем они занимаются.
Фактически минная постановка носила демонстрационный характер, но на случай начала попыток траления должна была иметь все элементы, заставляющие предположить серьезное минное поле: 2–3 малых минных банки, минные линию и полосу. Учитывая, что со временем демонстрационный характер заграждения все равно будет обнаружен, выставлять его было решено одновременно с высадкой десанта.
Штатных минных заградителей флотилия в своем составе не имела.
Для постановки заграждения были выделены 4 бронекатера из Ренийской группы под командованием ст. лейтенанта Шулика.
Вообще-то бронекатера не предназначены для минных постановок. Идея приспособить их для сбрасывания мин на ходу, оборудовав обвесы и откидывающиеся скаты, была предложена и реализована стараниями флагмана Иссарева и начальника техотделения инженер-капитана 3-ранга Мунаева.
Бронекатера приняли на борт 24 мины.
Предполагая, что в городе могла быть вражеская агентура, наблюдавшая за подготовкой к выполнению боевой задачи, мины погрузили на катера до наступления темноты.
С наступлением темноты началась непосредственная подготовка к десанту.
Пользуясь темнотой, два орудия одной из батарей 46-го зенитного артдивизиона под командованием лейтенанта Кашинина переправили в Измаильский порт, где они были установлены на прямую наводку и замаскированы.
Контр-адмирал Абрамов перенес наблюдательный пункт (НП) командования флотилии на НП 725-й батареи. Оттуда полковник Просянов управлял огневыми средствами береговой обороны.
Ночью отряд ренийских бронекатеров вышел из Измаила поднялся вверх по Дунаю на румынскую территорию до устья небольшой речки Писики, где подошел к берегу и остановился. Незадолго до рассвета катера вновь вышли на фарватер и некоторое время плыли по течению с выключенными двигателями. Когда же в темноте появились смутные очертания противоположного берега — сбросили первые мины. Над тихой рекой раздалось несколько отчетливо слышных издалека всплесков. Как и предполагалось, вражеские наблюдатели заметили катера и румыны открыли огонь сначала из пулеметов, а затем из минометов и орудий. В ответ открыли огонь выделенные для огневого прикрытия 724-я батарея и 3 монитора Ренийской группы. Сбросив последние мины, бронекатера, развивая полный ход, пошли к советскому берегу и вышли из зоны обстрела. Один бронекатер, получивший повреждения, при отходе был взят на буксир.
Погрузка десанта на бронекатера производилась в Кислицкой протоке. Там к выделенным ранее четырем бронекатерам был добавлен еще один. На бронекатера была погружена первая волна десанта. Вторая волна должна была выдвинуться на 12 каюках непосредственно из Измаильского порта, после высадки первой и захвата береговой линии.
В первую волну входил взвод приданной флотилии роты ст. лейтенанта Кизельбашева под командованием лейтенанта Кощея и около ста пограничников 79-го ПО под командованием лейтенанта Бодрунова. Еще примерно столько же пограничников составляли вторую волну.
Высадку назначили на 2.50, когда только-только начинает светать и бронекатера еще не очень заметны издали, а десантникам уже легче ориентироваться на незнакомом берегу. На переход катерам требовалось около 20 минут. Это время отводилось на артподготовку.
С рассветом батарея № 725 береговой обороны и две батареи 46-го зенитно-артиллерийского дивизиона, мониторы «Ударный» и «Мартынов» открыли огонь по вражеским укреплениям на полуострове.
Орудия лейтенанта Кашинина, ведя огонь прямой наводкой, уничтожили бронебойными снарядами наблюдательную вышку, использовавшуюся для корректировки огня.
Противник ответил немедленно. Дальнобойные орудия из Тулчи открыли огонь по Измаилу. Поднялась стрельба и на Сатул-ноу. Но заградительного огня на пути катеров не встало — их пока не видели с румынского берега. Подойдя к Измаилу, бронекатера развили максимальный ход и без потерь прорвались через недостаточно сильный заградительный огонь, открытый при их обнаружении.
График движения был соблюден полностью. В 2.45 по команде с НП 724-й батареи, зафиксировавшего подход катеров, огонь артиллерии прикрытия был перенесен в глубь румынской обороны. По берегу из пушек и пулеметов открыли огонь сами катера. В 2.50 десантники стали высаживаться в мелкую прибрежную воду. Этот момент вызывал изначально некоторые опасения, так как доразведку берега произвести не удалось и не было уверенности, что по урезу воды десантников не встретят мины и скрытые проволочные заграждения.
Однако высадка на мыс явилась для румын полной неожиданностью, и никаких заграждений на берегу не оказалось.
Бой не был особенно ожесточенным. Румынские солдаты быстро откатывались в плавни. До рукопашных схваток почти не доходило, и гранат было израсходовано мало. Через полчаса бой на полуострове прекратился. Около 70 румынских солдат и пограничников сдались в плен. Было захвачено около 10 станковых и ручных пулеметов и две 3-дюймовых русских пушки с клеймами «1878 г. С-Петербургъ, Обуховский заводъ». Орудий в принципе должно было быть больше, так как полковник Просянов, два дня засекавший огневые точки на мысе, зафиксировал, что огонь вели «не меньше четырех пушек среднего калибра». Было решено, что пару пушек румыны успели утопить…
