Десант потерь почти не понес: ни среди моряков, ни среди пограничников не оказалось ни одного убитого.
Через час после окончания боя на мысе был развернут флотский НП, откуда и было доложено в штаб 14-го СК, что десант высажен и закрепляется. Комкор Егоров поздравил с победой и этим, естественно, не ограничился. Егорова заинтересовали возможности расширения плацдарма, особенно по фронту — именно в такой форме информация подавалась наверх.
Было решено выделить для усиления десанта батальон 287-го стрелкового полка (287-й СП) 51-й СД, державшего оборону у Измаила.
Высадка батальона была намечена на 25-е, а пока захваченный мыс посетил для рекогносцировки командир 287-го СП майор Султан-Галиев. В интересах батальона на полуострове оборудовали пост СНиС и протянули из Измаила телефонный кабель.
Отрапортовав начальству, с полуострова вывезли раненых, пленных и трофеи. Были сняты и пограничники. Моряки же, наоборот, были усилены до полуроты, которая и должна была охранять маленький плацдарм до прибытия батальона.
Полурота разместилась в домиках охраны разбитой корректировочной вышки.
Здания румынской погранзаставы на западном берегу мыса не были ни заняты, ни уничтожены, около них даже не выставили поста. Боевое охранение было редким — по Дунаю на этом участке уже свободно ходили наши катера, а Измаил находился рядышком, всего в полукилометре.
Вечером из Тулчи по Сулинскому гирлу тихо выбрались в Дунай оба румынских монитора и тральщики с моторными шаландами (точное число которых, естественно, осталось неизвестным), на малом ходу подобрались к берегу в густеющих сумерках, тихонько высадили десант и, не сделав ни одного выстрела, в ночной темноте, так же тихо отбыли восвояси, не замеченные сторожевыми катерами 4-го ЧОПСА.
Румынское штурмовое подразделение разворачивается в боевой порядок.
Румыны развернулись в боевой порядок (общее число их тоже осталось невыясненным, но явно не меньше роты) и перед рассветом подобрались к боевому охранению. Оно было уничтожено одним броском, но кто-то успел все-таки выпустить сигнальную ракету.
Бойцы полуроты, спавшие в домиках, успели в последний момент вскочить и открыть огонь.
Домики они не удержали, но смогли, избежав уничтожения и захвата в плен, отойти на восточный берег мыса. Там, напротив Измаила, на сухом месте у просеки, за пересекавшим мыс ериком они заняли оборону и смогли окопаться.
Звуки ночного боя были услышаны в Измаиле, оттуда видели взлетающие ракеты.
Батальон, предназначенный к высадке, подняли по тревоге, благо он уже находился у высадочных средств, и первая рота стала спешно грузиться на мониторы «Ударный» и «Мартынов». Вторая полурота приписанной к флотилии пехоты занимала бронекатера. Мангруппы пограничников среагировали быстрее всех и двинулись к месту боя на своих сторожевых катерах.
Самый маленький из них, имевший на борту всего 5 человек команды с одним «Максимом» и 4 пограничников с двумя ручными пулеметами, быстро пересек фарватер и двинулся к Сатул-ноу еще в темноте, ориентируясь на вспышки выстрелов.
Три пограничника и лейтенант спрыгнули в воду на ходу, оказавшись в тылу вражеской пехоты, на ее левом фланге. Шум боя помешал румынам своевременно увидеть позади себя катер. Но, попав под перекрестный огонь, они не побежали, а стали отстреливаться, сосредоточив огонь на самой опасной цели — катере со станковым пулеметом. Экипаж катера был уничтожен почти сразу.
Спрыгнувшим пограничникам удалось уцелеть и продержаться до подхода монитора «Ударный», высадившего пехоту и открывшего огонь из всех орудий и пулеметов.
Монитор «Железняков» подошел менее удачно, попав под огонь станкового пулемета, перетащенного румынами прямо на берег и оказавшегося в мертвой зоне для 102-мм орудий монитора. Пехота на его борту понесла значительные потери. В конце концов какому-то лейтенанту удалось прямо с борта попасть в пулемет гранатой.
Легкий бронекатер типа «Д». Его уязвимым местом было слабое бронирование.
В отличие от вчерашнего, второй бой за мыс отличался крайним ожесточением и сопровождался большими потерями. В десанте участвовали хорошо обученные румынские морские пехотинцы из 17-го батальона морской пехоты, подготовленные немецкими инструкторами, находившимися в батальоне и во время боя. Однако румыны ничего не могли противопоставить мощному вооружению и крепкой броне мониторов. Их противотанковые ружья на короткой дистанции боя пробивали башни бронекатеров с 20-мм броней, но против мониторов были бессильны. После введения в бой обоих мониторов противник начал отход в глубь мыса, где и закрепился в зданиях бывшей погранзаставы, недоступных для прямого обстрела кораблями.
После чего бронекатера и мониторы вернулись на левый берег за второй ротой батальона.
Имена четырех героев-пограничников остались неизвестными даже для их непосредственного начальства. После перехода в наступление они первыми продвинулись за отступающим противником в глубь полуострова, где их следы и затерялись. Второй погранкатер подошел к берегу в 300 метрах правее первого. Находившиеся на нем лейтенант Гордиевский, бойцы Иваненко, Благоверов и другие видели героев, но опознать их на таком расстоянии не смогли.
Засевших в здании погранзаставы румын без поддержки флотилии выбивали оттуда более двух часов. В конце концов они отошли через плавни в глубь румынской территории. В плен было захвачено несколько тяжелораненых. В том числе румынский капитан-пограничник, выполнявший роль проводника.
Случай получил неожиданное (тогда, очевидно, так не казалось) продолжение. Попавший в госпиталь с осколочным ранением живота капитан был допрошен не только армейским начальством, но и управлением НКВД и руководством погранотряда. После чего заявил:
«Знаю пофамильно весь комсостав погранотряда, даже командиров мангрупп и застав».
Сведения он, как выяснилось, получал от жителя Измаила, жившего в ближайшем к пограничным казармам доме. На допросе, который провел лично командир 79-го ПО Грачев, вражеский агент признался, что выполнял задания румынской и немецкой разведок…
После недолгого совещания армейское и флотское командование решило не акцентироваться на некоторой щекотливости создавшегося положения, из которого пришлось бы делать определенные выводы, а считать утренний бой началом операции по расширению плацдарма. В результате изрядно обескровленный утренним боем батальон при поддержке моряков и пограничников завязал новый бой. Теперь уже за расширение плацдарма вниз по течению Дуная. Впрочем, расширение шло довольно споро. Батальон двигался исключительно по берегу, бронекатера не отставали ни на шаг, имея приказ «оставаться под правым берегом, непрерывно поддерживая батальон». Противник, которым являлись румынские пикеты и наблюдательные посты, не столько сопротивлялся, сколько отходил после 2–3 снарядов, полученных с воды. Для скорости наступления было решено не форсировать вброд заболоченные и не занимаемые противником участки, а преодолевать их, перевозя пехоту на бронекатерах. Постепенно пехота стала высаживаться на берег только при обнаружении противника.
Пограничники на собственных катерах занимали и проверяли все большие и малые острова по ходу движения батальона. По такой методике были заняты острова Степовой, большой и малый Даллер и селение Пардина. К вечеру размер плацдарма по фронту составлял 40 километров.
К концу дня на Дунае, по существу, стала складываться новая оперативная обстановка, более благоприятная для советской стороны. Измаил больше не обстреливался прицельно, а огонь дальнобойных батарей из Тулчи без корректировки был малоэффективен. Снова заработала военно-морская база. Средний участок пограничного Килийского гирла был полностью взят под контроль, и судоходство на нем в общем-то было свободным, так как господства в воздухе румынская авиация не имела и наносить чувствительные удары по кораблям не могла. Но в руках противника все еще находился значительный участок правого берега от Килии-веке до устья, на котором имелись два крупных опорных пункта: сама Килия-веке и Периправа. Пока эти пункты были в руках противника, все баржи с грузами, идущие к Измаильскому участку из Одессы, обстреливались румынами и несли значительные потери, а флотилия не могла свободно пользоваться устьем Дуная. Имея сильный гарнизон в Килия-веке, румыны могли в любой момент нанести удар во фланг плацдарму.
Следовало еще сократить этот участок, а потом и вовсе ликвидировать.
Килийская операция
(24–26 июня)
Вечером 24 июня на ФКП уже обсуждался план нового десанта — на Килию-веке, с целью расширения плацдарма за счет его левого, угрожаемого фланга.
