Смирновы — мои соседи, которые занимают две комнаты из трех. Обычная семья: муж, жена и их двенадцатилетний сын Гоша. Последний — сущее наказание. Не знаю, как это приключилось, но мы сразу друг друга не возлюбили. Хотя, казалось бы, что делить подростку и великовозрастной девице? Но этот сопляк постоянно мне строил козни. То зубную пасту водой зальет, то сумку спрячет, то все йогурты в холодильнике сожрет. «Возраст у него такой! Трудный!» — вздыхала Елена Петровна, Гошкина мама. Лично мне на его возраст плевать. У меня он тоже не из легких. Однако я морские узлы на шнурках чужих кед не завязываю…
Характер у меня что ли такой скверный — врагов себе наживать? Не то что лапочка Шацкая… У той много подруг и приятелей, Шацкую все любят.
Я открыла холодильник и тяжело вздохнула. Моя полка была пустой. Даже последнее яблоко этот гад Гошка слопал. Еще и Ульяну так некстати вспомнила. Паша своей увлеченностью Шацкой настроение на несколько дней испортил…
Ульяна — она же такая… изящная, воздушная… С темно-каштановыми волосами и светлой кожей с еле заметными веснушками. Верно ее Паша Белоснежкой назвал. А ее глаза? Голубые и чистые, как горное озеро. На такую грех не залюбоваться… Ну а я что? Худая, как щепка. Смуглая, глаза карие. Таких пруд пруди… Никакой индивидуальности!
Я поставила чайник и стянула из вазочки Смирновых парочку пряников. Потом возмещу ущерб. Оставлю, например, шоколадку. Знаю, что Елена Петровна любит молочный…
Налила чай и уселась за стол. На улице уже стемнело. Тишина… Я гипнотизировала свое задумчивое жующее отражение в окне. Вечер пятницы, а мне даже податься некуда. Как обычно, ужинаю в одиночку. И чем? Ворованными пряниками…
Конечно, можно было навязаться в компанию Пашки и его приятелей, подруг-то у меня нет. С девчонками никогда отношения не складывались. Но почему-то это меня не волновало.
Скорее бы расквитаться со всеми экзаменами и рвануть в родной город. Туда, где море, белье на веревках в тенистых дворах, белая штукатурка на домах, наш любимый пирс… Все это так естественно и привычно: выбираться каждое утро на дикий пляж и купаться, бросив вещи под кустами. Гулять по тихим светлым переулкам, а вечерами провожать солнце за горизонт.
Мои мысли прервал телефонный звонок. Я потянулась за смартфоном.
— Да, Паштет?
— Привет, Полином! — бодро отозвался Пашка. — Ты дома?
— Угу. Недавно вернулась.
— Я тут недалеко от тебя! Сейчас забегу!
— Беги! — растерялась я. Что, интересно, ему нужно на ночь глядя?
Друг зашел спустя десять минут.
— Смирновы дома? — спросил Пашка.
— Не-а, на даче! Только завтра вечером вернуться… Проходи!
Долгих сразу перешел к делу:
— А пожрать есть че?
Я только горько вздохнула:
— Пиццу можем заказать!
— Сойдет! — деловито кивнул Пашка, разуваясь.
Зайдя в комнату, друг тут же развалился на моем собранном диване. Я осторожно присела на краешек стула и вопросительно кивнула:
— Чего притащился-то?
— Очень ты гостеприимный, Аполлинарий! — укоризненно покачал головой Паша. — Дело к тебе есть. Вернее, к твоему соседу…
Пашка уткнулся в телефон, заказывая пиццу с приложения.
— К Олегу Владимировичу? — растерялась я.
— К Георгию Олеговичу, — хмыкнул Пашка.
— Какие с этой мелюзгой дела могут быть? — удивилась я.
— Тебе, как обычно, сырную?
— Ага…
Паша лежал на моем диване в одной руке держа телефон, а вторую руку закинув за голову. Пока он продолжал пялиться в экран, я привычно разглядывала его. Красивый, с взъерошенными темными волосами, зелеными глазами и самой очаровательной на свете улыбкой… Высокий, сильный, добрый, обаятельный, такой дурной, родной, мой… Вернее, моим будет.
— А где Поля-младшая? — нарушил тишину Пашка.
— Ползает где-то! — поморщилась я.
— Ищи скорее мою любимицу! — потребовал друг.
Я встала на четвереньки и начала исследовать свою небольшую комнату. Поля-младшая — моя сухопутная черепаха. Вообще-то на самом деле ее зовут Изабелла (ага, в честь распитого в день покупки черепахи вина). Животинку мы приобрели с Пашей у сухонькой старушки возле перехода. Возвращались рано утром из клуба, отметив окончание первого курса. Тогда бабуля дрожащей рукой протянула нам коробку с черепахой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Будет вам лучшим другом, детишки! — сказала она. Пашка, как самая главная высокорослая «детишка» первым посмотрел, кто в коробке.
— Думал, там щенок! — разочарованно произнес друг. Будто бы ему в съемной квартире разрешили завести собаку… Вообще-то и моя хозяйка запретила заселяться с домашними животными, но это же…
— Черепашка? — заглянула и я внутрь.
— Будет другом! — негромко повторила пожилая женщина. Я взглянула на Долгих.
— Был бы щенок… — снова произнес Пашка, равнодушно пожав плечами. Дался ему этот щенок! — А от черепахи какой толк?
Это у Пашки друзей много. А мне разве новый приятель лишним будет?
— Паш, у меня деньги закончились, — тихо сказала я. В ту ночь я славно спустила все карманные… — С собой больше нет…
— Хочешь черепаху? — удивился друг.
Закивала головой.
— Я тебе верну!
— Да ладно, не надо возвращать! — проговорил Паша, доставая из заднего кармана джинсов бумажник. — Дарю!
Долгих протянул старушке крупную купюру.
— А мельче нет? — совсем расстроилась пожилая женщина. — Где же я с самого утра разменяю?
— Держите-держите! — Пашка вложил купюру ей в руку. Взял коробку с черепахой и протянул мне. Я тут же прижала презент к груди. Уже дома долго не могла дозвониться до Паши, чтобы еще раз его поблагодарить. Оказалось, что Долгих за черепаху отдал последние деньги и, проводив меня до подъезда, к своему дому тащился пешком в соседний район… А телефон разрядился по дороге.
С тех пор Изабелла проживала со мной в одной комнате. Мы с ней действительно сдружились. Может потому, что это подарок Пашки, но к черепахе я прикипела. И перед сном обязательно делилась с ней тем, как прошел мой день… Со стороны это все глупо, наверное. Но наши беседы (точнее мои монологи) вошли в привычку… Ну, а Полей-младшей черепаху Паша назвал. Потому что я такая же медленная, по его мнению. Опаздываю везде…
Я достала из-под стола черепаху и протянула Пашке. Изабелла тут же втянула в панцирь голову и все свои конечности.
— Так для чего тебе мелкий понадобился? — спросила я, вспомнив, что до этого мы говорили о Гошке.
— Мы тут на днях твоего Буравчика обсуждали… — начал Пашка.
Я только вздохнула:
— Моего! Как же!
— Да не переживай ты! — расценил по-своему мои охи-вздохи Паша, отпуская черепаху обратно на пол. — Скоро будет твоим…
Нужно ли мне такое счастье?
— Я и не переживаю, — промямлила я. Во что снова вляпываюсь?..
— Вспомнил, как ты хотела Буравину письмо оставить… Знаешь, а это неплохая идея была так-то… Можно отправить Уле цветы и записку… Как думаешь, Полин? От поклонника…
Пашка уставился в потолок и заулыбался. Неужели себя рядом с Улей представляет? Поклонник, куда деваться.
— А Гошка зачем? — не врубалась я.
— Служба доставки — это скучно! — поморщился Пашка. — А твой сосед — вылитый белокурый ангелочек. Может, какой трогательный стишок расскажет. Девчонки ведь любят детей?
Искренне пожала плечами. Не знаю, что там и как другие девчонки, а я из Гошки всю душу вытрясти готова.
— У тебя, кстати, как с ним отношения?
Кажется, пару раз я жаловалась Паше на своего несносного соседа, но он не придал моим словам особого значения…
— Мы с Гошей большие друзья! — без энтузиазма отозвалась я.
Наверное, мелюзгу можно использовать в своих коварных целях. Лягушку что ли Шацкой подбросить в коробке от поклонника? Придется наладить с Гошей отношения. А как? Еще одна проблема! Мороженого ему купить?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Отлично! — обрадовался Паша. — Значит, тебе первое задание — узнать, какие цветы любит Ульяна…
— Стоп-стоп-стоп! — закричала я. — Как я тебе это узнаю?
