— Кто еще может возглавить дом, полный волшебников?
— Фамильяры?
Он рассмеялся.
— Нет, маленькая фамильяр, никто в Созыве не станет поручать фамильяру ничего, кроме доставки магии людям, которые могут ею воспользоваться. Да и то по понятным причинам, несмотря на твою эксцентричную невестку.
Селли оставила эту язвительную оценку без комментариев. То, чего она не знала о том, как стать фамильяром, могло переполнить чашу терпения. Она даже не подозревала, что является фамильяром, пока не очнулась от того, что Джадрен так любезно назвал «страной безумия», и не завела серьезного разговора с Габриэлем.
Как бы ни был он расстроен похищением Ник, он все же нашел время объяснить, что она, как и он, пережила такое же странное пробуждение магии, перепрыгнув через несколько поколений. Точно так же, как и он, внезапно проявившись как волшебник в возрасте двадцати двух лет, что было странным отклонением в их семье без магии, в которой уже более ста лет не рождалось ни одного волшебника, так и она, как оказалось, тоже обладала магией.
Только она не могла воспользоваться своей, потому что была фамильяром. Если Габриэль открыл свое волшебство, внезапно и яростно вызвав дождь, то Селли даже не подозревала о своем. Никто не знал.
Вместо этого магия росла внутри нее, как инфекция, не имеющая выхода, и отравила ее разум. Габриэль объяснил, что теперь, когда застоявшаяся магия изгнана, с ней все будет в порядке.
Процесс остался неясным, в основном потому, что Габриэль скрывал подробности, но что бы ни случилось, ее брат пролежал в лазарете без сознания, почти мертвым, целую неделю. Когда он оказался в бессознательном состоянии, их враги атаковали. Дом Саммаэля похитил Ник, что привело к нынешней ситуации.
И, хотя Габриэль объяснил, что регулярное высвобождение ее магии — а это значит, что волшебники будут прикасаться к ней, чтобы извлечь ее, — поможет ей сохранить рассудок и здоровье, и, хотя вся эта концепция заставляла ее чувствовать себя неловко, как бочонок с яблочным сидром, она была полна решимости предложить свою магию любому из волшебников Дома Фела, кто в ней нуждается.
Селли и так была слишком большой обузой, так что, чем бы она ни смогла помочь, то сделает это. Из эгоистических соображений она предпочла бы в буквальном смысле умереть, чем вернуться в тот удушающий туман безумия, который уже поглотил слишком большую часть ее жизни. Даже если это означало, как сейчас, водить компанию с этим несносным магом Эль-Адрелем.
Поскольку впереди у них был еще долгий путь, а Селли уже на много лет отстала в понимании своей новой жизни и роли в Созыве, она решила надавить на него посильнее.
— Хорошо, если фамильяры — низшие из низших и им нельзя доверять…
— Это не так — перебил он, нахмурившись. — Фамильяры высоко ценятся в Созыве, уступая лишь волшебникам. Некоторые фамильяры значительно ценнее волшебников из-за их могущественной магии, по сравнению с ничтожными волшебниками, которым повезло, что они смогут вскипятить воду без огня.
Поскольку вскипятить воду с помощью огня было проще простого, Селли не сочла это убедительным подтверждением ценности магии.
— Итак, кто же тогда самый низший из низших?
Он фыркнул, поправляя ношу с припасами.
— Я, который в настоящее время служу вьючным мулом. Если бы родной дом мог видеть меня сейчас.
— Я же просила тебя оставить эти вещи.
Неотрывно глядя перед собой, он продолжил путь.
— Мы уже однажды спорили об этом. Повторять было бы ужасно скучно, так что давай вместо этого продолжим этот искрометный спор в вопросах и ответах. Ранг Созыва выглядит следующим образом: Волшебники — по сочетанию магического потенциала и статуса дома; фамильяры — по статусу волшебника; затем простолюдины, не пользующиеся магией или вообще не владеющие ею.
Как и ее родители, и почти все, кого она знала всю свою жизнь
— Отсутствие магии не делает тебя идиотом, — заметила Селли. — Ты все еще можешь принимать правильные коммерческие решения. Почему бы не поручить людям без магии управлять Домами и не освободить волшебников для… — Она очень слабо представляла себе, чем занимаются волшебники, когда не сражаются с охотниками или другими волшебниками.
К счастью, Джадрен не нуждался в том, чтобы она заканчивала свои предложения.
— Не сработает. Чтобы контролировать волшебника, нужен волшебник.
— Зачем вам нужно контролировать волшебников?
— Ты понятия не имеешь, — ответил он, мрачно глядя вниз по тропинке.
Она чуть было не выпалила, что именно поэтому и задает вопросы, но что-то в его напряженном выражении лица её остановило. Джадрен часто использовал эту фразу, и ей пришло в голову, что его «ты понятия не имеешь» несет в себе нечто другое, слишком ужасное, чтобы выразить это словами.
Это вызвало у нее укол сочувствия, хотя она понятия не имела, почему этот высокомерный и привилегированный волшебник заслуживает жалости. Тем не менее было приятно пожалеть кого-то, кроме себя.
— Хорошо, значит, контроль над миньонами приводит к тому, что Дом становится культурным монолитом, и как?
— Мило. Глава высшего Дома видит в своих приспешниках — волшебниках, фамильярах, простолюдинах, даже лошадях, — как продолжение себя. — Он высвободил руку, чтобы пошевелить пальцами. — По сути своей они — придатки единой руки и разума. Чем эффективнее глава Высшего Дома, тем более сплоченными в ценностях, подходах и мышлении являются его члены. — Он бросил на нее сверкающий взгляд. — Ник — Элал до мозга костей. Ее отец, лорд Элал, очень влиятелен.
— А что насчет леди Эль-Адрель? — Селли знала, что мать Джадрена была главой Дома Эль-Адрель, и Габриэль немного рассказал ей о том, как эта женщина привела Джадрена в Дом Фела и, по сути, вынудила их нанять Джадрена в качестве младшего волшебника, несмотря на отсутствие у него полномочий и явный намек на то, что он пришел сюда в основном, чтобы шпионить за ними.
— Дорогая Маман возводит понятие «эффективность» в геометрическую прогрессию.
Она ждала, но на этот раз он больше ничего не сказал.
— Как это?
Он искоса взглянул на нее.
— Я и так измучен, ранен, воняю, как тухлое рагу, таскаю сумки, как слуга, и бреду через глушь с сумасшедшей девчонкой. Давай не будем усугублять мои страдания разговорами о ней.
Интересно. Его резкий отказ только усилил ее любопытство.
— Моя мать может быть раздражающей. — Это было еще мягко сказано, поскольку ее мать использовала все имеющиеся в ее арсенале эмоциональные рычаги, чтобы помешать Селли отправиться спасать Ник. Если бы остальные вернулись в Дом Фела без Джадрена и нее, Дейзи, скорее всего, взорвалась бы от волнения. — Но я все равно люблю ее, — закончила Селли.
— Это потому, что твоя мать способна любить и не является чудовищем.
— Неужели леди Эль-Адрель не способна любить? — какая удивительная мысль. Селли не думала, что когда-нибудь слышала о человеке, не способном любить. Но, с другой стороны, Созыв был странным и чуждым местом.
Даже если бы не долгая и горькая история врагов Дома Фела, в результате которой все королевство Мересин было отлучено от земель Созыва вместе со всем своим народом, Селли знала, что им теперь лучше. Чудовища, не способные любить своих детей, тускнели по сравнению с другими ужасами.
— Я восхищен тем, что ты сперва спросила об этом, а не о том, является ли она монстром, — сухо ответил Джадрен. — Тем не менее, я не намерен обсуждать ее дальше.
— Потому что ты ее шпион?
— Какую часть фразы «не обсуждать» ты не поняла?
— Это вопрос о тебе, а не о ней.
Джадрен бросил на нее сверкающий мрачный взгляд.
— Я думаю, даже ты не настолько наивна, поэтому я призываю тебя не казаться умной и потерпеть неудачу. Ты спасла мне жизнь, так что я веду себя любезно, но ты играешь с огнем, малышка, подталкивая меня.
— Я не малышка, — огрызнулась она в ответ. — Мне двадцать два.
— О, неужели тебе так много лет? — язвительно ответил он. — Кроме того, это не считается, когда ты умственно и эмоционально замерла десять лет назад. Твое тело может быть женским, но человеку внутри всего двенадцать, если не меньше. Нам повезло, что ты не настояла на том, чтобы взять с собой в эту поездку своих кукол.
