Порция с кровати увидела гримасу боли на его лице и вздрогнула. Он был такой большой и сильный. Она находилась наедине с этим человеком в полутемном железнодорожном вагоне, целиком в его власти. Под этим щегольским бархатным костюмом скрывалось сильное мужское тело. Она пришла сюда, чтобы пристыдить его, попытаться вернуть права на труппу, однако она набросилась на него, как пантера. Нежность и заботливость всегда были прерогативой Фаины. Порция даже не знала, как это делается. Но получалось, что она должна попытаться.
На столике возле кровати она увидела миску и кувшин. На верхней полке лежали его бритва и бритвенная кружка, бритвенный ремень и полотенца. Вода. В кувшине должна быть вода, и она оботрет его лицо.
Она быстро вскочила на ноги и пересекла вагон. Скорее разрядить атмосферу, скорее изменить его мнение о ней и ее отце.
Наполнив чашу водой, она машинально взяла бритву, чтобы положить ее в свой пиджак, потом вздрогнув, отложила ее в сторону и намочила салфетку.
– Вы намерены теперь испробовать на мне мою бритву, правда?
Она обратила пристальный взгляд на мужчину, чьи глаза внимательно следили за ее действиями.
– Я думаю, вы должны уже понять, что я собираюсь делать. Если я о чем-то подумала, я исполню это!
– Я не сомневаюсь. Думаю, этому старому шулеру повезло, что у него есть такой защитник, как вы. Вы всегда берете на себя всю ответственность?
– Да, труппа полагается на меня. Так или иначе, я управляю всем.
– Да, но после того, как мой нос стал объектом ваших решительных действий, я не уверен, что положился бы на вас. Будьте со мной поласковей. – Он проговорил это соблазнительным шепотом, полным озорства, и она решила, что его забавляет ее сконфуженный вид.
Она скрыла свое волнение, сильно выкручивая салфетку.
– Я не скажу, что не испытываю искушения задушить вас, но я постараюсь не причинить вам боли по крайней мере сейчас. – Забыв про свое побуждение быть осмотрительной, она держала перед собой салфетку, как крест перед осужденным преступником.
– Это звучит как угроза.
– Я никогда никому не угрожаю.
От прикосновения холодной салфетки Даниэль вздрогнул, она стала стирать высохшую кровь с его верхней губы. Она делала быстрые резкие движения, подобно умывающейся кошке. Было что-то возбуждающее в прикосновении ее маленьких, но энергичных рук к лицу.
– У вас очень крепкие руки для женщины. – Он поймал на мгновение ее руку и провел ею по своей щеке и шее. Он не встречал подобных ей женщин с тех пор, как покинул Вирджинию-Сити. – Почему вы одеты, как мужчина? У женщины должна быть мягкая и ласковая натура.
Порция ругнулась сквозь стиснутые зубы. Ее пальцы не ошибались, ощущая частые удары его пульса.
– Потому что так нужно. Люди не очень-то уважают мягких ласковых женщин. Причем вся их мягкость и нежность могут обманывать вас. Я это лучше знаю.
Голос Порции дрогнул. Прежде она никогда не дотрагивалась так интимно до мужчины.
– Пожалуйста, поймите меня правильно, – она запнулась, вытирая ему лицо. – Неважно, что вы можете подумать обо мне, я не очень сильна в… в вопросах такого рода. Я не думаю, что показалась вам интересной.
– Вы ошибаетесь. Я нахожу вас весьма интересной. – Говоря по правде, Даниэль не знал, как себя вести с ней. Девушка была горда. Она пришла сюда, чтобы выторговать компанию своего отца.
Он знал, что она уже не первый раз выручает отца из переделки. И если учесть, какие соблазны поджидают в «Свитуотере» азартного человека, это, видимо, происходит не в последний раз.
Но было что-то в лице этой девочки, что тронуло его, что-то гордое и упрямое. Она могла бы быть его матерью, или его сестрой, или какой-то частью его самого из прошлого.
Одним из основных жизненных принципов Даниэля Логана было желание наверстать прошлое, которое он не мог изменить. О да, он уважал ее стремление спасти своего отца, он не мог отвернуться от ее храброй попытки восстановить справедливость. Отчаяние в ее глазах было отражением собственных не слишком веселых лет в Неваде. Тогда он ничего не мог изменить, но, как правило, в своей жизни он всегда откликался на искренние мольбы о помощи.
Даниэль устало закрыл глаза. Он почти слышал Яна Ганта, своего лучшего друга и делового компаньона, как тот ругает его за то, что он пытался спасти перехитрившего его вздорного мошенника, а теперь сидит с окровавленным носом, который разбила его несговорчивая дочка.
Зачем он подобрал эту неудачливую труппу оборванных актеров? В то же время Ян спросил бы, что он предлагает своему собственному ассистенту. Посторонние люди считали Яна холодным и надменным. Он не был таким. Только Даниэлю была видна горячая преданность и спокойная сила Яна. Почти пятнадцать лет они были вместе, и Ян знал Даниэля очень хорошо. Однако даже ему трудно было бы понять, почему он связался с этой маленькой злючкой. Что ему надо бы сделать, – это выгнать эту девчонку и всю ее актерскую труппу и лечь спать. Завтра он вернется в Свитуотер, готовый опять ставить ловушки на грабителя драгоценностей. Первые две недели на курорте принесли Даниэлю сплошные разочарования. Либо грабителя там еще не было, либо он был проворен, слишком проворен.
Первоначально Даниель обосновал свое пребывание на курорте как намек, что он приехал выбрать себе жену. Таким путем он мог обращаться к кому угодно и задавать вопросы, на которые постояльцы должны были отвечать более чем охотно. Посетители «Свитуотера» быстро распознали, что он богат и является весьма выгодным женихом. И скоро он стал неспособен свободно перемещаться по курорту, так как его осаждали мамаши и папаши с дочками на выданье.
Наконец Ян посоветовал Даниэлю инсценировать деловую поездку, чтобы немного вздохнуть. Теперь появилась эта девчонка. И вопреки здравому смыслу вызвала в нем воспоминание о себе самом, когда он был полным решимости молодым парнем, оставленным в одиночестве на истощенном участке рудника. Актерская труппа – не участок рудника, но он знал, что не сможет легко отвернуться от них.
Ведь тогда нашелся человек, который помог ему, человек, который не отвернулся от него, когда он был в нужде. Если бы Белла не приняла в нем участия, он, может быть…
Но ему повезло. Нашелся человек, который взял его к себе и защитил, и теперь он сам находится в положении, когда может сделать то же самое для кого-то другого. Но девушке не понять его порыва. Она стишком долго выполняла роль старшей, чтобы безропотно принять его покровительство. Она была слишком горда.
– Расскажите мне о труппе. – Даниель осознал, что все еще держит ее руку и с неохотой выпустил.
─ Мы ставим пьесы Шекспира, – сказала она, облегченно вздохнув после своего освобождения. – У нас собственные декорации и костюмы. Нас всего двенадцать человек. Мы играли в Нью-Йорке, Бостоне, Новом Орлеане, в других городах. – Ее голос был быстрым и прерывистым, она выдержала паузу, чтобы успокоиться, когда полоскала салфетку и вытирала его подбородок и шею, спускаясь к груди, закапанной кровью.
