— Ту злосчастную ночь мой законный муж провел один.
Я же сходила с ума в объятиях смуглого не то испанца, не то португальца, который занимался любовью безо всякого старания, с той естественностью, которой мне так не хватало.
Наутро я обнаружила, что Берингова в отеле нет. Нет и его чемодана. Поскольку номер был оплачен на неделю вперед и самолет тоже летел домой через неделю, я осталась на курорте. Возвратившись в Москву, я некоторое время сидела мышкой в квартире, однако Егор не возвращался. Начав поиски, я узнала, что муж подал на развод. Мало того, нас уже развели без меня. Когда я попыталась узнать подробности, скучные чиновники, прогнав меня сквозь строй, выдали мне свидетельство о разводе.
Меня обуревали самые противоречивые чувства. Я впала в настоящую депрессию. Тут же посыпались неприятности и несчастья, самыми тяжкими из которых оказались смерть мамы и потеря работы. Катерина, чтобы привести меня в чувство, купила путевку в подмосковный пансионат «Елочки» и, собственноручно собрав чемодан, выпроводила меня на целых двадцать четыре дня восстанавливать нервы. Именно там я встретилась с Тумановым.
Его угораздило влюбиться с первого взгляда, я же, в свою очередь, вцепилась в него, как клещ. Две недели мы не расставались, потом там же, в Подмосковье, в местном загсе, не сообщив о радостном событии родственникам и друзьям, расписались. Туманов ухитрился утрясти вопрос с положенным по закону месяцем ожидания, так что в Москву мы возвратились супругами, проведя первую половину медового месяца в «Елочках».
Из квартиры первого мужа я уехала сразу же, как только получила свидетельство о разводе, так что мы с Тумановым поселились у меня, в однокомнатной квартирке возле «Динамо». Туманов был сиротой. До встречи со мной он снимал комнату в Алтуфьеве и занимался компьютерными сетями. Перед тем как отправиться в отпуск, уволился, присмотрев новое место в компании «Квадро». Две недели мы прожили душа в душу. И вот вчера — пожалуйста! — Туманов исчез, а в доме появился незнакомец, выдающий себя за него.
Итак, что касается любви. Подсознание в унисон с Катериной твердило мне, что о любви речь не идет и скоропалительное замужество свидетельствует лишь о скверном состоянии моей нервной системы. Тем не менее после свадьбы подсознание на время притихло, а Катерина была готова познакомиться с Тумановым и зачислить его в число любимых родственников. Мы тянули со встречей лишь потому, что у сестры разболелся ребенок, а муж уехал в командировку и ей было не до гостей.
Однако когда малышу срочно потребовалось лекарство, Туманов вызвался отвезти его своим новым родственникам. Тогда-то они с Катериной и встретились в первый раз. Как сейчас помню: я положила лекарство в пакетик, завязав его для надежности двойным узлом, и Туманов спрятал посылочку во внутренний карман куртки. Кстати, он тогда звонил мне с дороги.
А теперь Катерина утверждает, что у нее в тот вечер был вот этот самый тип, который сейчас сидит за кухонным столом, покачивая ногой в Юриной тапочке.
— Ну так что? — воинственно спросила я, с грохотом придвигая для себя табуретку. — О чем вы договорились?
Сдать меня в сумасшедший дом?
— Перестань молоть чепуху! — возмутился лже-Туманов. — Ни о каких больницах речь не идет. Хотя проблемы у тебя, солнышко, несомненно, есть. Дело в том, что у тебя уже случались провалы в памяти, но я старался не обращать внимания.
Он лгал. Вот с чем, с чем, а с памятью у меня всегда было все в порядке.
— Давайте, — предложила я им, — проверьте меня. — Я помню все номера телефонов в своей записной книжке, номер своего паспорта, дни рождения знакомых, имена, названия всех пригородных станций, через которые мы проезжали по дороге на дачу, когда были детьми, и еще тысячу всяких сведений. Ну, что же вы? Начинайте! Спрашивайте!
— Лера, да ты не волнуйся! — робко сказала Катерина. — Думаю, ничего страшного не происходит. Просто…
Нервное потрясение., — Ты думаешь, это из-за Берингова? — взвилась я, злобно уставившись на бесцеремонную сестрицу. — Не могла не заняться злопыхательством в подходящий момент. Обязательно надо впутывать сюда этого.., этого типа.
— Я не тип! — внезапно возмутился самозванец. — Я твой законный муж! У меня и документы есть!
Глаза у него стали круглыми, а губы обиженно скривились. Честно говоря, я не ожидала такой реакции и слегка опешила. Мне даже в голову не приходило, что аферист может обидеться.
— Что будем делать? — спросил между тем лже-Туманов, успокоившись и забарабанив пальцами по столу. — Лера не признает во мне мужа, хотя официально мы женаты. Мне снова снять комнату? И подать на развод?
Этого ты от меня ждешь? Хочешь выгнать из дома?
— Ну, выгоню я тебя! — воскликнула я яростно. — Мой настоящий муж при этом не появится, как по волшебству! Куда-то же он делся!
— Кто такой этот твой настоящий муж? — наконец спросила Катерина, всплеснув руками.
Кстати, моя сестра очень симпатичная молодая женщина. Волосы у нее светло-русые, такие же, как у меня.
Только у меня они другой длины — до плеч. А у Катерины модная стрижка «лесенкой» с высоко взбитой челкой.
И глаза у нас разные. У меня серо-голубые, а у нее — такой яркой голубизны, что иногда кажется, что они ненастоящие и раскрашены вручную.
— Паспортные данные моего мужа, — угрюмо сказала я, — совпадают с паспортными данными этого типа. И внешне они немножко похожи. Однако Юра чуть ниже ростом и у него другое лицо.
— Другое — это какое? — уточнила Катерина.
— Вообще другое. Он другой человек. Не этот.
— Кто-нибудь слышал когда-нибудь о чем-то подобном! — возопил лже-Туманов, вскакивая со своего места и принимаясь метаться между табуретками, словно участник конкурса «домашний слалом». — Вечером мы отмечали окончание медового месяца, а наутро моя жена, как в сказке, превращается в фурию.
— Еще скажи — в жабу! — обиделась я.
— Послушай, Лера, тебе надо показаться врачу, — убежденно заявила Катерина.
— Почему ты веришь этому проходимцу, а не мне?! — искренне возмутилась я.
— Потому что с этим проходимцем я уже знакома как с твоим мужем! — запальчиво возразила она.
В этот момент кто-то позвонил в дверь. «Может, это милиция? — с надеждой подумала я. — Они все выяснили об этом лже-Туманове и вернулись, чтобы забрать его в кутузку?» Однако это был мой сосед Паша Скоткин — человек и алкоголик.
— Муж дома? — коротко спросил он, серьезно глядя на меня. — Мне стамеска нужна.
Я тут же вспомнила, что Туманов не раз общался с Пашей, хотя и по самым пустяковым поводам, и злорадным голосом позвала:
— Туманов! Тут к тебе пришли!
Велико же было мое разочарование, когда самозванец вышел в коридор и обменялся со Скоткиным крепким мужским рукопожатием. Судя по всему, на Пашу не произвело никакого впечатления то, что у моего мужа было другое лицо. Он взял стамеску и скрылся.
— Ну, что ты теперь скажешь? — спросила Катерина так, словно мы поспорили с ней о какой-нибудь ерунде вроде качества лака для ногтей и она выиграла пари.
— Господи, чего вы от меня хотите?! — возмутилась я. — Чтобы я притворилась, будто все тип-топ?
— Это не в твоем характере, — вздохнула Катерина.
Некоторое время я в упор смотрела на самозванца, который казался до невозможности оскорбленным, потом неохотно сказала:
— Хорошо, пусть он остается, а завтра посмотрим. — Послышалось два глубоких выдоха. — Только спать пусть ляжет на диване.
Я надеялась, что не спятила окончательно и не пришью самозванца ночью, одержимая какой-нибудь бредовой идеей. Например, идеей освобождения планеты от зеленоглазых красавчиков. Катерина проследила за тем, чтобы я выпила полпузырька успокоительного и легла в постель. Только после этого она отчалила, пообещав позвонить завтра с утра.
Снотворное не действовало. Когда лже-Туманов, наконец, улегся на диван, было уже около двух часов ночи.
Тут же он принялся ворочаться и вздыхать. Диван скрипел так душераздирающе, как будто в него вселилась душа кота, побывавшего в руках ребенка-садиста. Мои глаза уже привыкли к темноте, и, уставившись в потолок, по которому бегали тени махавших ветвями деревьев, я стала вспоминать свою поездку в «Елочки», знакомство с Тумановым и все, что за этим последовало. Никаких сдвигов я в себе не чувствовала. Лицо мужа я помнила отлично. Как же иначе — ведь мы расстались только вчера! «Но что, если я и в самом деле сошла с ума? — неожиданно подумала я, обливаясь холодным потом. — Представляю, как чувствует себя в этом случае незнакомец на диване».
Заснула я совершенно незаметно для себя. Увы, утро не принесло ничего нового. Я по-прежнему не признавала в самозванце Юрия Туманова. В собственный сдвиг по фазе я тоже категорически не верила. Ни разу в жизни не слышала о таком узконаправленном помешательстве, как мое. Самозванец сидел на кухне и пил утренний кофе, мерно покачивая ногой. Вероятно, у него такая привычка — качать ногой.
