Читаем без скачивания Рок И его проблемы-2 - Владимир Орешкин

— Мы пытались, я как раз хотел об этом с вами поговорить… Дело в том, что, когда дело касается денег, с русскими банками никаких отношений иметь нельзя. А уж когда выходишь на финансовый рынок, — тем более… У нас по этому поводу большой и печальный опыт. Если ты в результате финансовой операции оказался в убытке, это всех устраивает. Поскольку, твои убытки — их доход. Но стоит тебе стабильно показывать прибыль, как начинается такая катавасия, что денег своих ты никогда не увидишь. Даю вам стопроцентную гарантию… Иметь дело можно только с уважаемыми зарубежными банками, чей авторитет не подлежит сомнению… Держать постоянную связь с ними можно или через Интернет или при помощи спутников. Интернет — дешевле… Мы работаем с «Чейз Манхеттен Бэнк» в Америке и с банком «Барклай» в Англии… У нас с ними договоры… Но на наши счета она не выходила. Это точно.

— Но как-то по-другому.

— Сколько угодно… Понимаете, это нельзя проследить. Никак… Что самое паскудное… Вот вы, к примеру, открываете депозит на свое имя. А операции под вашим именем может совершать, кто угодно. Хоть ваш комнатный Бобик. Достаточно знать пароль, а компьютеру все равно, кто там нажимает кнопки.

— Так просто.

— Проще не бывает… К сожалению.

К его сожалению, конечно.

«Вольво» Матвея Ивановича катил впереди, показывая дорогу, а Гвидонов на своем «форде» — за ним.

— Не скучно здесь? — спросил Гвидонов горничную, которая сидела рядом, — вдалеке от туманного Альбиона?

— Дома туманов столько же, как здесь. Это легенда… Сто лет назад Лондон отапливали углем, в каждом доме были печки, а Лондон и тогда был большим городом. Когда корабли причаливали, они видели смог от этих печек, и принимали его за туман.

— Значит, нам все наврали.

— Не наврали. Это легенда.

— Есть разница?

— Легенда, — красивая сказка. Это то же самое, что правда. Только ее придумали.

— Скучно без него?

— Уже нет… Скучно бывает первые два года, остальные тридцать скуки можно не замечать.

— У вас прекрасное чувство юмора.

— Английское. На моей родине так шутят.

— У вас прекрасное английское чувство юмора.

— Спасибо.

— Скажите, сколько вам платят? Говорят, в Англии это секрет, кто сколько получает. Но у нас особые обстоятельства.

— Понимаю… Я зарабатываю здесь, если в месяц, около шести тысяч фунтов, в долларах — десять тысяч. Кроме этого, если вам это интересно для дела, у меня бесплатная еда, проезд, бесплатное медицинское обслуживание и бесплатная форменная одежда.

— Форменная одежда? — спросил Гвидонов.

— Конечно… Я все время была при Марине и, скорее, для нее была не горничная, это так называется, а няня, — она совсем не приспособлена к жизни. Когда все время находишься при барышне, нужна одежда, какой-то гардероб, чтобы переодеваться, для разнообразия и по различным поводам.

— Вы три года каждый день были с Мариной?

— Три с половиной года. Минус два месячных отпуска.

— Сколько вам лет?

— Тридцать два.

— Вы не замужем?

— А вы женаты?

— Был, когда-то… — сказал Гвидонов. — Я работаю следователем, когда-то на это место брали только женатых. Пришлось в свое время жениться. Потом у нас началась перестройка, вы знаете, можно стало развестись. Я развелся.

— У вас квартира?

— Да. Двухкомнатная… У меня хорошая квартира… Расскажите мне о Марине, кто она такая, что за человек… Расскажите, что хотите, что в голову придет. Ехать нам долго, ваш хозяин сказал, от часа до полутора, так что время у нас есть.

— Может быть вы хотите послушать обо мне? Я ничуть не хуже Марины, — сказала англичанка и посмотрела, улыбнувшись, на Гвидонова.

— Вас никто не украл, — сказал Гвидонов.

— Да, конечно… — ответила она, и задумалась. — Что можно сказать о барышне?.. Когда я впервые увидела ее, ей не было восемнадцати. Я совсем тогда не говорила по-русски, у меня был разговорник, я все время носила его с собой и листала… Опять о себе… Понимаю, что вас интересует. Она ни с кем не дружит. Но и не с кем. Ее очень оберегают. Вы знаете, чем она занималась, — у нее талант… Возможно, она гений… Но если Бог дает чего-нибудь одного много, он за это из других мест много отнимает. Он дал ей много, способность зарабатывать из воздуха деньги, буквально из ничего, — но много у нее за это взял… Она не любит людей, — она не понимает никого, не хочет понимать, от этого не любит, и поэтому не то, чтобы боится их, а все-время ждет от них какой-нибудь гадости… Ей двадцать один. А она даже не влюблялась ни разу. Ни в кого… Вы поверите?.. Ей хорошо со своими компьютерами, — они с ней приятели. Что еще сказать?

— В чем она не такая, как все? Она же, не совсем здорова, так?..

— Не здорова?.. Вот вы зачем живете на свете?

— Не понял, — сказал Гвидонов.

— Я вот приехала из дома, три года с лишним живу в России, мне здесь нравится, мне нравятся ваши люди, это хорошие люди, я полюбила русских. Но приехала из-за денег… Вы тоже работаете из-за денег, и за это расследование получите деньги. Если все обнаружите, — то много, если не сможете, — то меньше. Я правильно говорю?

— В общем-то, да.

— Ей деньги не нужны. Они вообще для нее не существуют. Как могут существовать деньги, когда они для нее — воздух. Которого ровно столько, сколько нужно для того, чтобы его никогда не замечать… Мы с вами замечаем, что денег у нас меньше, чем нам нужно. Для нее же, денег — нет… Тогда для чего стараться?.. Для чего тогда все?.. Чтобы вы стали делать, если бы у вас была в кармане печатная машинка, засунул руку и вытаскиваешь столько фунтов, сколько хочешь. Или рублей. Вчера, сегодня и завтра, — всегда… Скажите, что вы будете делать?

Гвидонов попытался представить такое состояние, — и не смог… Интересно, так просто смоделировать любую ситуацию, тем более, что он этим занимался постоянно, — моделированием… А здесь, — головокружение какое-то начиналась, настолько все выглядело фантастично. Казалось бы, так просто, — бездонный карман, и вытаскивай оттуда, и вытаскивай, — и такой бред.

— Не знаю, — сказал он, — представить не могу… Сказка какая-то, невозможно поверить.

— Она в ней живет, — сказала англичанка. — Для нее это так, по-другому быть не может. Для нее сказка, когда нужно лезть в кошелек и что-то там считать… Так здорова она или нет? Скажите теперь вы.

— Не знаю… При чем здесь ее работа. Больше денег, меньше денег, — какая здесь связь со здоровьем?

— Потому что вы не можете представить, — сказала горничная, — и я бы не смогла, если бы не прожила рядом с барышней так долго… Ее болезнь, если она есть, от нашей с вами ограниченности… Как это сказать поточней. От нашей с вами — ущербности, от вашей и моей.

— Но есть история болезни, — сказал Гвидонов.

Англичанка повернулась к Гвидонову и пристально посмотрела на него.

— Я ошиблась, — сказала она. — Когда вы вышли из машины, я подумала: вот идет умный человек. Он найдет барышню, обязательно. Потому что такой умный человек не может ее не найти.

— Есть история болезни, — повторил Гвидонов, ровно и без эмоций.

Зимой на дорогах меньше машин, чем летом. «Подснежники» прячут четырехколесных друзей в гаражах. Поскольку ждут весны, когда дорожных хлопот станет чуть меньше.

Но зимой — снег. Одно другого стоит, — нет «подснежников», есть снег, нет снега, есть «подснежники», — так что не поймешь, в какое время года лучше передвигаться по дорогам.

Гвидонов ровно держался за «Вольво», все время где-то метрах в ста, — как раз тот идеальный случай, когда идешь за кем-то в хвосте, и можно не обращать внимание на движение, это трудности ведущего. Ты сиди, и кури, — или думай.

После Мытищ, они вышли на кольцевую, проехали по ней километров с пятьдесят, и повернули от Москвы в сторону Можайска. Дальше уже пошли по «можайке», никуда не сворачивая…

Первое беспокойство Гвидонов почувствовал, когда «Вольво», перед развилкой на Дарьино, стал притормаживать, явно готовясь повернуть влево.

Влево, так влево, Матвей Иванович лучше знает, куда нужно сворачивать, но влево, как раз к тому лесу, где летом нашли фельдъегеря с прострелянной головой, и не нашли парнишку, который это сделал… Из-за которого чуть ли не началась третья мировая…

Интересное совпадение.

Но мир полон самых занимательных совпадений, которые могут никогда не объединятся в общую картину. Поскольку не имеют друг к другу никакого отношения.

Просто в природе, — Гвидонов не один раз это отмечал, — существует некое притяжение человека и события, к которому этот человек имеет отношение. Убийцу тянет на место, где он это убийство совершил, ветерана, в старости, тянет посетить места, где прошла его молодость, и его, Гвидонова, жизнь, устроена таким образом, что подобные встречи происходят само собой, без его сознательного вмешательства.