Я готов помочь, только если мне отвалят кругленькую сумму. Я же чертов адвокат, а не волонтер.
— Мне не нужны деньги, — наклонившись к уху Аси, произнес Барс нарочно тихим голосом, от которого порой даже у меня леденела в жилах кровь. — Дело не в этих несчастных бумажках. Дело в уникальности вещей, которые мы теряем. Безвозвратно. Их не заменить. Никакой даже самой правдоподобной подделкой. Понимаешь?
Некрасов кружил вокруг Аси, будто акула. Он получал кайф, наблюдая положительный эффект оказываемого запугивания.
— Мне очень жаль, — едва слышно прошептала новенькая.
— А мне какое дело до твоих сожалений, милая? — промурлыкал друг и встал перед девушкой.
Он положил большой палец ей на подбородок, чтобы приподнять. Асе не оставалось ничего, кроме как подчиниться и ответить на взгляд. Я услышал, как оборвалось ее дыхание, и ненадолго в кабинете воцарилась нерушимая тишина.
— Будет справедливо, если я отниму у тебя нечто столь же дорогое. Запомни. Суть не в цене, а в важности, которую несет нам утраченное.
Бесконечно можно слушать только три вещи. Первое — голос матери. Второе — женские стоны во время секса. Третье — как философствует Борис Некрасов.
— Чем ты дорожишь в этой жизни, Ася? — приблизившись к изумленной мордашке почти вплотную, Барс накрыл ладонью ее пунцовую щеку. — Что готова вручить мне в руки и дать разрушить? — обдул дыханием ее ушко, которое тут же порозовело. — Как насчет твоей чести?
БАРС
Меня выводили из себя кроткие личности. Люди, не способные дать отпор. Люди, проглатывающие обвинения, когда они этого не заслуживали. Люди без огня в сердце.
Я раздражался вовсе не из-за того, что новенькая выронила от испуга предметы моего любимого чайного сервиза. Она стояла, потупив взор, и боялась ответить. Я только что предложил ей расплатиться за испорченное имущество натурой и ожидал, что бурная реакция последует немедленно. Я на это рассчитывал.
Черт возьми, Ася действительно промолчит?! Не пошлет меня, не влепит пощечину? Не обзовет извращенцем, на худой конец?!
Мое поведение сейчас сложно было назвать джентльменским, так почему она уступчиво переминалась с ноги на ногу, проглотив язык?
— Молчание — знак согласие, дорогуша, — я продолжал капать ей на нервы в надежде обнаружить проблеск гнева в ореховых глазах. — Я возьму тебя прямо здесь, не против? Где хочешь потрахаться? На столе, на полу? Обнаженной у окна? Эмиль, — посмотрел на Багирова, невольного свидетеля учиненного мною представления, — присоединишься к нам? Так будет даже интереснее.
Брюнет закатил глаза.
Я широко ухмыльнулся. Так и знал. Зануда.
— Ну что, белочка? — ущипнул девушку за щеку. — Тебе любопытно, каков я в постели, не правда ли? — вторую ладонь положил Асе на шею, притянув ее к своему лицу. — Иначе не поглядывала бы за мной, — прошептал, выискивая в ее больших глазах заветное пламя.
Ну же, покажи себя, малышка.
Она не выживет в стенах этого бюро, не обладая крепким стержнем.
Мы раздавим ее. Поглотим без остатка.
В первый же рабочий день я без труда загнал ее в ловушку. Дальше — хуже. Рыженькой необходимо проявить свой характер, чтобы зарекомендовать себя. Она должна показать, что достойна места рядом со мной, Эмилем и Демьяном.
Мы не любим плакс.
Нас заводят и возбуждают сильные и смелые женщины. Неукротимые, пылкие, темпераментные.
Я не собирался успокаиваться, потому что за сжатыми плечами и дрожащим подбородком чувствовал в Асе нарастающий гнев. Он медленно поднимался в ней, словно магма в жерле вулкана, пробуждался ото сна.
Наверняка ей хотелось забиться в угол и залиться горькими слезами, ведь я вел себя как похотливая скотина. Но Ася сопротивлялась. Ее взгляд, устремленный прямо на меня, преображался, приобретал стальные нотки.
— Как тебе нравится? Пожестче? — провоцировал, скользя ладонью от тонкой шеи к талии. Новенькая судорожно втянула в себя воздух, превратившись в натянутую струну. Я склонил голову вбок, мысленно прикидывая дальнейшее развитие событий. — Вот так? — резко взметнул руку, схватил за основание высокого хвоста и потянул назад. — Ты уже влажная?
Предыдущая помощница была никакущей. В Даше отсутствовала и мизерная толика харизмы. Если бы Эмиль не нагибал ее над своим рабочим столом каждый вечер, то лицемерная золотоискательница вылетела бы на следующий же день. Такой скуки я не испытывал ни с одной женщиной, с которой когда-либо был знаком.
— Борис, — вмешался Багиров.
— Не лезь, — сказал я.
Раз уж решил стоять в сторонке, вот пусть и топчется без права указывать мне, как вести себя с нашей общей подчиненной.
— Я просматривал твое резюме, — ласкал дыханием скулу девушки. — Умница. Отличница. Комсомолка. Правильная, покладистая Ася, — одарил рыженькую насмешливой улыбкой. Девушка плотно сжала рот, словно сдерживаясь из последних сил. — Я таких знаю… Готова на все, чтобы угодить другим, — замер в паре миллиметров от нее, прошептав: — Даже раздвинуть ноги перед незнакомцем, чтобы сохранить работу.
Едва успел договорить фразу — оказался прижатым щекой к столу.
— Возьмите свои слова назад, Борис Дмитриевич, — раздалось высокое шипение сверху.
А малышка-то не промах!
Я опомниться не успел, как она со скоростью ракеты схватила меня за запястье, вывернув его, и толкнула к столу. Она, вашу мать, нагнула меня, заломив за спину руки. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не запищать от пронзившей конечности боли, как девчонка.
Да! Да! Да! Именно этого я и добивался!
Она не подвела. Превзошла мои ожидания. Бестия под шкурой кроткой мышки, наконец, показала свое истинное лицо.
Проклятье, у меня даже встал.
Я засмеялся, как псих, ощущая шевеление затвердевшего члена в штанах.
— В моем резюме не было указано, что я с семи лет занимаюсь боксом, — гневно отчеканила Ася. — Я не стану спать с вами. Ни. За. Что. Это вам ясно?
Теперь я действительно хотел ее трахнуть.
— Предельно, Арсения, — сквозь смех и шипение выдавил я.
— Я выплачу все до последней копейки за разбитую посуду. Деньгами. Пусть на это у меня уйдут годы. Но я не позволю обращаться с собой, как с легкодоступной девицей. Будь вы моим боссом, или самим богом! — ее голосок дрожал от свирепости. — Если вы не прекратите вести себя подобным образом, мы точно не сработаемся. Я дипломированный специалист и требую к себе должного уважения.
Яростная реплика, лившаяся из ее уст, звучала, как дикий секс.
Малиновская выпустила меня из болезненного захвата.
Разминая затекшие мышцы, я развернулся к девушке лицом. Она отошла на несколько шагов назад, опасливо перебрасывая взор от меня к Эмилю. Боялась, что мы ее тронем? Нет. Она продемонстрировала свой стержень. Теперь я был заинтересован в том, чтобы не упустить ее из виду.
— Я пойду, — поверхностно и часто дыша, известила девушка.
Вперив взгляд в пол, она развернулась и вылетела из кабинета.
ГЛАВА 4
АСЯ
Я дала отпор. Впервые в своей жизни. Я дала реальный физический отпор.
Я чувствовала такую необъятную, всепоглощающую эйфорию, словно сумела покорить Эверест. Маленькая победа над самоуверенным придурком возвысила меня до вершины мира. Не передать словами, какое удовольствие нахлынуло буйной волной-цунами, как только на прижатом к столу лице Некрасова отразился полнейший шок.
Он не предполагал, что невзрачная серая мышка вроде меня окажется с «сюрпризом».
Папа, царство ему небесное, с детства меня тренировал. Будучи бывшим профессиональным боксером, он посвятил девять лет своей жизни, обучая детишек самообороне.
Я была его лучшей ученицей. Его гордостью. Его надеждами.
