— Но ведь она, кажется, достаточно взрослая, чтобы вести себя разумно, возразил я.
— Ей двадцать один. А девушка двадцати одного года, мой дорогой Сирил, в подобных вопросах значительно более глупа, чем семнадцатилетняя. И больше мне нечего сказать. Кроме того, женщина ни в каком возрасте не будет вести себя разумно в вопросах любви.
Одна из многих вещей, общих для нас с Этель, — это ее глубоко язвительное отношение к собственному полу. И вообще я заметил, что почти все приятные женщины презирают свой пол. Возможно, именно это и делает их приятными.
— Нет, — продолжила она. — Я сделала единственно возможное притворилась, что поощряю ее интерес к нему. Эльза пребывает в заблуждении, что мы устроили этот прием именно ради нее и Эрика.
— Тогда как на самом деле…
— Вот именно. Как я уже сказала, есть только одна надежда спасти ее нужно разрушить ее слепое увлечение, пока оно еще не зашло слишком далеко. И вот здесь, мой дорогой Сирил, на сцену выходят де Равели.
Я задумчиво покачал пенсне на шнурке. К тому времени мы уже успели забыть про колокольчики. Перед нами мирно плескался ручей в своем каменистом ложе; обычно это зрелище показалось бы мне очень привлекательным после Лондона; теперь же я едва замечал его.
— Ты играешь с огнем, Этель, разве нет?
— Да, и вполне осознанно. Я очень надеюсь, что этот огонь спалит Эрика.
— А если нет?
— Тогда нам придется принять еще более действенные меры, — непреклонно ответила Этель. — Говорю тебе, Сирил, я не перед чем не отступлю, чтобы спасти Эльзу от этого человека, хоть я и не несу за нее прямой ответственности, это, скорее, мой моральный долг. Она дочь самой лучшей подруги, которая у меня когда-либо была (ты не был с ней знаком, мы вместе учились в школе); родители Эльзы умерли, а близких родственников у псе нет. Формально она сама себе хозяйка, а я просто занимаю loco parenеtis[2]. Я могла бы отказаться от этой роли, но даже если бы я не была так нежно привязана к самой Эльзе, я бы чувствовала себя обязанной присмотреть за девочкой ради ее матери. Скажу тебе откровенно, Сирил, я скорее придушу Эрика собственными руками, чем позволю ему заманить Эльзу в ловушку этого бесчестного брака.
Пророческие слова, которые мне потом часто пришлось вспоминать…
— Ну конечно. Несомненно. — Я попытался успокоить Этель, потому что она начинала слишком драматизировать ситуацию, а мне очень не нравится, когда раздувают трагедию из чего-то, к чему я имею отношение. — Значит, твой план таков: миссис де Равель, охваченная ревностью из-за того, что Эрик уделяет слишком много внимания мисс Верити. постарается вернуть заблудшую овцу в свой загон, причем так явно, что у мисс Верити откроются глаза, и она сможет подавить в себе эту пагубную страсть в зародыше?
— Что-то в этом роде, — согласилась Этель, уже более спокойно. — Если ты хоть что-нибудь знаешь о Сильвии де Равель, то поймешь — она не из тех женщин, которые позволят кому-либо или чему-либо, попавшему в их власть, вдруг вырваться на свободу. По-моему, здесь Эрик сильно просчитался. Сильвия не относится к тем, кого можно подобрать, немного позабавиться, а потом выкинуть за ненадобностью, как он привык поступать. Он добился ее, и, наверное, это стоило ему немалых усилий, сделав это, он приобрел достойного противника. За эту ошибку он теперь поплатится своими отношениями с Эльзой.
— А де Равель? Насколько я понимаю, он единственный, кто пока понятия не имеет об их романе. Что, если он узнает?
Эльза посмотрела мне в глаза.
— Сирил, мне наплевать, узнает он или нет. И мне не г никакого дела до того, что произойдет потом. Все, о чем я беспокоюсь, — это как избавить Эльзу от Эрика.
Правильно говорят, что женщины не имеют моральных принципов. По крайней мере, в данном случае у Эльзы я их не заметил.
— Понятно. А мисс Скотт-Дейвис? Какая роль отводится ей в этом макиавеллиевском плане?
— Аморель? О, я пригласила ее только для того, чтобы сравнять количество мужчин и женщин. А еще я подумала, что было бы неплохо наглядно показать Эльзе, в какую семейку она собирается войти. Кроме того, Аморель и Эрик недолюбливают друг друга, как ты знаешь.
— В самом деле? Кажется, они росли вместе после того, как родители Аморель умерли, когда она была еще совсем маленькой. Я всегда полагал, что они относятся друг к другу как брат и сестра.
— Так и есть, — заявила Этель, с необычным для нее цинизмом. — В общем, поверь мне на слово, они друг друга недолюбливают. Думаю, что дело в деньгах, — добавила она безразлично. — У родителей Аморель их не было, а мистер Скотт-Дейвис, хотя и почти удочерил ее, не упомянул ее в своем завещании, видимо полагая, что Эрик сам обеспечит ее. Мне кажется, Аморель отнюдь не считает, что Эрик достаточно обеспечивает ее.
— Значит, ты пригласила ее просто для ровного счета. Другими словами, чтобы уравновесить мое присутствие. Это заставляет меня предположить, что у меня есть некая роль в этом сюжете помимо того, чтобы давать тебе дружеские советы.
— Да, Сирил, есть, — Этель улыбнулась. — Ты приглашен на роль статиста.
— В Минтон-Дипс я предпочитаю не быть статистом, а вести статичный образ жизни, — пошутил я, как обычно пытаясь смягчить даже самый серьезный разговор подобного рода остроумным замечанием. — Как подумаю о солнышке, пригревающем вереск… Ну ладно, в этот раз я постараюсь отказаться от своего пледа и побороть свою лень. Итак, чего же ты хочешь от своего статиста?
— Я хочу, чтобы ты сделал все возможное и отвлек внимание Эльзы от Эрика, — ответила Этель уже более серьезно. — Покажи ей, что тебе приятна ее компания, приглашай ее прогуляться, покатай на своей машине, проявляй маленькие знаки внимания. Она оценит, особенно если это будет исходить от человека, который настолько старшее ее.
— Это УЖ слишком, Этель, — запротестовал я, — если быть точным, я всего лишь на шестнадцать лет старше ее, а душой так же молод.
— В любом случае, она это оценит. На самом деле, добавила Этель, снова улыбаясь, — ты всего лишь должен заполнить время, отдалив ее от Эрика, пока мой основной план движется к своей кульминации. В конце концов, эго не должно быть для тебя так уж сложно. Ведь ясно же, кто из вас двоих более достойный кавалер, нужно только заставить нашу глупышку увидеть это.
— Ты хочешь сказать, — засомневался я, — что вначале я должен убедить мисс Вериги в том, что испытываю к ней определенные чувства, а потом, как только Эрик исчезнет с горизонта, должен буду в свою очередь разочаровать ее?
— О, — беззаботно произнесла Этель. — До тех пор пока Эрик исчезнет с горизонта, может пройти очень много времени. Пока же мы должны спасти малышку Эльзу от нее самой. И я умоляю тебя, Сирил, не только как одного из моих самых давних и близких друзей, но и как одною из немногих людей, на которых я могу полностью положиться, спасти Эльзу от самой страшной опасности, какой когда-либо подвергалась невинная девушка.
— Этель, с тобой я скоро превращусь в какого-то странствующего рыцаря, беспечно заметил я, чтобы разрядить обстановку, потому что она опять начинала выказывать признаки внушающего беспокойство драматизма.
Эта маленькая шутка, кажется, помогла погасить эти тревожные симптомы. Она рассмеялась:
— У тебя, пожалуй, будет задача посложнее, чем те, которым посвящали себя древние герои.
— Ладно, стану паладином в пелене, — весело сказал я. — Договорились, Этель, ты можешь рассчитывать на мою помощь и на все мои скромные способности в деле соблазнения невинных девушек.
Я старался сохранить беззаботный вид, когда говорил все это, однако, сказать по правде, меня глубоко тронули и опасность, угрожавшая мисс Вериги, и отчаянная решимость Этель пойти на все, чтобы ее предотвратить. Кажется, от Этель это не укрылось.
Глава 2
Следующие несколько дней все шло примерно так, как можно было ожидать, пока наша нелепо подобранная компания уживалась в одном доме. Как я и боялся, Эрик и Аморель при поддержке Джона Хилльярда постоянно придумывали все новые спортивные состязания и вынуждали остальных принимать в них участие. Де Равель довольно часто играл с ними в теннис, по только тогда, когда его жена была свободна и могла сидеть рядом с кортом и наблюдать за игрой (миссис де Равель не любила спорт во всех его проявлениях и поэтому не принимала никакого участия в затеях Скотт-Дейвиса), а еще с ними играла мисс Верити, хотя ей было далеко до мастерства друг их игроков. Я поначалу присоединялся к ним на пару сетов, больше для видимости, поскольку я играю не лучшим образом, по когда я обнаружил, что Скотт-Дейвис пытается сделать из меня объект насмешек, то решительно отказался вообще прикасаться к ракетке. Каждый человек должен понимать, где следует провести черту.
